Чтение онлайн

Причина сухой гангрены стопы всегда одна — поражение артерий нижних конечностей. А вот что именно произошло с артериями в данном случае, ещё предстоит выяснить. Вот как раз и появился идеальный вариант, что показать коллегам на консилиуме, там и разберёмся с нюансами патологии, нет срочной необходимости контактировать с месяцами немытым телом. Света позвала санитарку, а я поручил ей сопроводить пациента в палату, отмыть и переодеть.

Я уже оделся и собирался выходить из кабинета, чтобы ехать за Елизаветой Преображенской, когда в приёмную вошёл мужчина с красной папкой под мышкой. Это ещё кто такой? Какой-нибудь господин проверяющий?

— Александр Петрович? — строго спросил он.

— Да, собственной персоной, — брякнул я.

— Это вам от Алексея Ивановича, — сказал он, открыл папку, вытащил из кармашка ведомость и дал мне ручку. — Распишитесь вот здесь.

Слишком солидно он выглядит для курьера. Я расписался, ведомость он убрал в карман вместе с ручкой, а красную кожаную папку отдал мне, там находились подписанные сметы и банковский формуляр. Ну вот теперь точно можно смело ехать на закупку оборудования.

Подъехав к крыльцу обновлённого шикарного дворца Курляндского, я увидел стоявшую на крыльце Лизу и у меня упала челюсть. Она уже больше не была похожа на забитую мышь, а больше на роковую красотку. Абсолютно серьёзное, практически каменное выражение лица выдавало её стеснение по поводу своего внешнего вида, но я не заметил в нём ничего плохого. Длинное элегантное пальто с соболиным воротником, изящная шляпка с вуалью, лаковые высокие ботиночки, маленькая сумочка через плечо и руки в соболиной муфте, как на картинах художников.

— Едем, Александр Петрович, — сказала она ледяным тоном. Заметив моё внимание, она немного покраснела.

Я старался на неё не смотреть, чтобы не смущать. По каждому адресу я её сопровождал, разговаривала по поводу оборудования исключительно она, я лишь сидел рядом, всё равно таких технических нюансов я не знал и не понимал. Можно сказать, что я выступал в роли кошелька на ножках, прикладывая банковский формуляр к терминалу, внося предоплату. До двенадцати весь список объехать не удалось, отвёз Лизу домой только в начале первого и перед консилиумом едва успел съесть пару бутербродов с чаем. Чуть не поперхнулся последним глотком, когда откуда-то сверху раздался мощный стук, а потом грохот, словно рухнул кусок стены.

— Прасковья, ты не в курсе, что там происходит? — спросил я у секретарши, выскочив в приёмную.

— Так это строители, Александр Петрович, — улыбнулась девушка. — Они начали работать через час после того, как вы ушли.

— Но я же даже не встретился с Шапошниковым, — пробормотал я в растерянности.

А ведь правда, была мысль, что надо зайти во дворец Курляндского и сказать Николаю, что работы можно начинать. Значит ему Лиза сообщила, молодец. Из неё получилась бы очень успешная бизнес-леди, а она решила посвятить себя работе в лаборатории с химикатами. И это при таком приданом! Так это получается, как только я ей сообщил, что сметы одобрили, и она сразу передала строителям.

Консилиум решили начать с моих пациентов, коллеги пришли в мою манипуляционную, и я попросил пригласить пациента с тромбозом глубоких вен. Внешний вид был уже далеко не показательным, ближе к выздоровлению, но всё равно это будет полезный опыт. Статус на момент первичного осмотра я просто рассказал.

— Не может быть! — воскликнул Юдин, глядя на ногу.

Признаков хронической гипоксии и липодерматосклероза практически след простыл, осталась лишь небольшая пигментация, шелушения нет совсем, синюшный цвет исчез, в нижней трети вместо большой трофической язвы лишь свежий рубец.

— И ты хочешь сказать, что удалось добиться такого результата? — продолжил Илья удивляться. — У меня был такой пациент относительно недавно. Надо поискать по журналам и пригласить его. Так что вы в итоге сделали, чтобы всё это исправить?

Я описал методику, по которой мы с Виктором Сергеевичем вдвоём восстанавливали проходимость глубоких вен и не угробили при этом пациента. Для наглядности того, что мы делали, смогли провести демонстрацию. Все по очереди просканировали вены от паха до пятки, нашли несколько почти окклюзированных вен на голени. Мы с Виктором Сергеевичем провели совместную процедуру, во время которой я справился с остальными стенозами. Теперь все вены имели хорошую проходимость, но не имели клапанов, но это уже совсем другая история.

— Хм, работает, — констатировал Илья, проведя сканирование после окончания процедуры. — Ну я теперь обязательно найду того пациента, а то я ему только язву вылечил и немного улучшил кровоснабжение кожи. Впрочем, если не найду, он сам объявится. Я назначил ему показаться через месяц, скорее всего срок уже подходит.

— Так для полной изначальной картины заболевания мы можем посмотреть следующего пациента, так ведь? — спросил Сальников и посмотрел на меня. — Вы что-то говорили про закон парных случаев.

— Не совсем парный, — улыбнулся я. — Но зато очень показательный. Ведите следующего.

Пациент с гангреной преобразился гораздо эффектнее, чем герои программы про моду. Отмыли, переодели, подстригли, даже борода теперь вместо косматой лопаты превратилась в аккуратную бородку. Да на него надень дорогой сюртук и пенсне и можно в экономический отдел городской управы отправлять на работу, он там ещё и лучше всех выглядеть будет.

Мужчина забрался на стол, задрал штанину и снял нормальный чистый носок. Интересно, где его взяли. Кто-то сбегал в магазин? Мне и моим коллегам явилась наполовину почерневшая, стопа с признаками мумификации.

Первым решился обследовать пациента Рябошапкин. Сначала он просто пытался нащупать пульс кончиками пальцев, как и я это обычно делаю, но ни на стопе, ни на подколенной артерии он пульса не нашёл. Сканирование показало наличие нитевидного медленного кровотока почти без пульсации в артериях голени. Если вспомнить, как это выглядит на УЗИ, я бы написал стеноз более девяноста процентов. Но не факт, что артерии здесь сужены, проблема скорее всего находится выше.

Я попросил мужчину снять брюки совсем, чтобы просканировать артерии на бедре вплоть до подвздошных. Похоже я угадал, поверхностная бедренная артерия была забита наглухо, ни малейших следов кровотока. Глубокая бедренная значительно сужена, но там есть ещё какая-то жизнь.

— Судя по всему процесс развивался медленно, пока не привёл к сухой гангрене части стопы, — высказал я своё мнение, когда все посмотрели, потом обратился к пациенту: — Как давно у вас стопа почернела?

— Да уж месяца три как, — ответил мужчина, пожав плечами. — А может и больше.

— Как же вы ходили всё это время? — спросил Сальников. — На неё ведь скорее всего наступить было невозможно.

— Да ходил потихоньку, сынок, — потупив взгляд ответил мужчина.

— А нога при ходьбе давно начала уставать? — решил я уточнить, хотя это теперь уже не имело большого значения.

— Лет пять или шесть, — ответил он. — Левая нога тоже болит, когда хожу, но меньше.

Я сразу почему-то об этом не подумал и принялся сканировать артерии на левой ноге. Здесь всё было почти как и справа, но до стопы хоть немного крови доходило. Значит сначала надо придумать, что делать с правой ногой, потом уже приниматься за левую, чтобы здесь не произошло то же самое.

— Может попробуем ту же тактику, что и с венами, только теперь я на бедре, а вы на голени? — предложил я Виктору Сергеевичу.