Чтение онлайн

Бедер, которые я скоро закину себе на плечо, чтобы вцепиться зубами, а потом вылижу ее всю.

Я прерываю поцелуй, хватаю ее за волосы, запрокидываю голову, целую челюсть, провожу языком по раскаленной коже. Солоноватость ее пота жжет мой язык, пока я спускаюсь к шее.

Глубокий стон наполняет замкнутое пространство, когда я впиваюсь зубами в мягкое место под ее ухом. Блять, хочу, чтобы все знали, что она моя. Пусть даже все это часть игры, о которой она ничего не знает.

Желание в груди становится звериным, хищным.

Я облизываю пульсирующую жилку на ее шее, и ухмыляюсь, когда она сильнее давит на мой член, будто пытается сжать бедра.

И тут лифт дергается. Лампы моргают и снова загораются. Леннон замирает.

Черт.

Из всех моментов — именно сейчас эта рухлядь решает прийти в себя, когда она у меня на коленях, задыхается и извивается от желания.

Волшебство рушится. Она скользит с меня и отодвигается к стене, создавая дистанцию, потому что до нее наконец доходит — она поддалась.

Она уступила.

Губы у нее распухшие, алые, как спелая клубника. Она смотрит на меня, касается их пальцами, проводит по тому месту, где только что был мой язык.

Я застываю, следя за каждым ее движением, пока лифт наконец останавливается на шестом этаже, там, где и должен был изначально.

Я ждал, что у нее будет миллион чувств после всего этого, ведь она ненавидит меня, по крайней мере старается. Но я не ожидал, что, едва двери откроются, она сорвется и убежит на лестничный пролет.

Ну… черт.

ЛЕННОН

Черт. Черт. Черт.

Я повторяю это снова и снова, но вместе с тем — да, да, да.

Боже, это было невероятно… и до безумия глупо.

Точно. Совершенно глупо.

Или… нет? Может, не совсем?

— Мэйси! — кричу я, врываясь в квартиру и едва не спотыкаясь о груду обуви у двери.

Я поднимаю руку перед глазами и замечаю, что пальцы дрожат. Значит, даже спустя час после случившегося я все еще трясусь.

Сжимаю кулак и глотаю комок в горле.

— Мэйси, где ты?

Я чуть не позвонила ей прямо в такси, но знала: этот разговор надо вести лицом к лицу. Потому что я слегка паникую.

Ладно. Не слегка. Я в ужасе.

— Что происходит? — появляется Мэйси, волосы растрепаны, глаза еще сонные. На ней огромный свитшот с надписью «ОУ КЛУБ ДЕБАТОВ» и пушистые тапки. — Почему ты орешь…

— Я… поцеловала Сейнта. В лифте, в больнице, когда он застрял. И это длилось… довольно долго, — выпаливаю я, не давая ей договорить. Слова вырываются рывком, и мне сразу становится чуть легче.

Если я схожу с ума, то уж точно не одна — Мэй сойдет со мной.

Она таращится на меня с открытым ртом и широко распахнутыми глазами.

— Охуеть.

Я киваю и кусаю ноготь, не в силах скрыть дрожь.

— Так, давай-ка выкладывай все. И ни слова не утаивай, иначе получишь подушкой по голове, — заявляет она и тащит меня на диван.

Я валюсь на подушки, закрываю лицо руками и стону.

— Боже, Мэйси. Это было… невероятно, чертовски горячо и абсолютно безумно. Я знала, что не должна, но…

Она тянет мои руки вниз, и на лице у нее сияющая ухмылка.

— Но не устояла?

Я качаю головой.

— Все произошло как в бреду. Мы играли в «никогда не…», и вдруг я уже сижу у него на коленях, и он целует меня так, что я забываю обо всем на свете.

Мэйси взвизгивает, почти захлебываясь от восторга.

— Господи, я ведь знала, что так и будет. Честно, ждала этого с той самой минуты, как ты сказала, что вам придется делить лед. А когда он еще и стал твоим… ну, условным фальшивым парнем, тогда все окончательно стало ясно. Ненавижу тебя расстраивать, милая, но это было неизбежно.

— Ничего подобного! — отвечаю я, а она только выгибает бровь. Я тяжело вздыхаю, сглатывая. — Это было самое сексуальное, что когда-либо со мной случалось.

Да, опыта у меня почти нет, но все же.

— И в чем же проблема? — спрашивает она.

— Проблема? — я резко вскакиваю с дивана. Пальцами хватаюсь за концы косичек, лишь бы чем-то занять руки и хоть чуть-чуть унять нервное волнение. Я начинаю расплетать их, меряя шагами комнату. — Проблема в том, что он самый настоящий бабник в кампусе! Он полная противоположность любому парню, с которым я могла бы связаться. Мотоцикл, татуировки. Боже, Мэйс… Так. Много. Татуировок. Когда он снял рубашку, я всерьез подумала, что просто сгорю на месте, глядя на его пресс. И потом, у него… там была капля пота, которая скатывалась по животу, и я…

В мое лицо врезается мягкая подушка, и я визжу:

— Да что за черт, Мэйси!

— Сосредоточься! — смеясь, отвечает она. — Ты ведь только что перечислила все причины, по которым тебе стоит снова запереться с ним в лифте и целоваться.

Я морщусь, перебирая волосы.

— Потому что все сложно, Мэйс! Он же… Сейнт. Девяносто девять процентов времени он сводит меня с ума. Остальной один процент, как выяснилось, уходит на то, чтобы целовать меня. А ведь все это должно было быть спектаклем, чтобы позлить моего отца, помнишь?

Она усмехается, подтянув колени к груди:

— Так не усложняй. Мы ведь говорили об этом, когда ты попросила его притвориться твоим парнем. Плохие парни — это веселье. Веселье без обязательств, которое не закончится разбитым сердцем. Главное — помнить правило, — говорит она, когда я опускаюсь рядом с ней и тяжело выдыхаю. — Он не станет, как Чендлер, Лен. Знаешь почему?

Я вопросительно поднимаю бровь.

— Потому что ты не даешь ему власти быть таким. Спи с ним, получай удовольствие, то самое, от которого ты сама себя лишала, пока была с тем, кто не смог бы найти твой клитор, даже если бы у него был шанс, — она передергивает плечами, морщась. — Фу, чуть не вырвало.

Я прыскаю от смеха.

— Все может быть просто, Лен. Если хочешь — это будет лишь веселое приключение. Если не хочешь — забудь, как будто ничего не было. А он пусть потом всю жизнь мечтает о том, что упустил.

Увидев, как я кручу кольцо на пальце, она добавляет:

— Помни, что для тебя значит это кольцо? Он про тебя, Лен. Твои решения, твоя жизнь, твое тело. Власть у тебя.

В голове звучит вопрос: хочу ли я этих… отношений «враги с привилегиями» с Сейнтом? Может ли это быть легко и без осложнений?