Чтение онлайн

— Черт возьми, да, будешь, малышка.

— Сейнт… — я замолкаю, чувствуя, как сжимается желудок, пока мысли возвращаются к самой важной части этой запутанной истории. — Боже, мне кажется… здесь что-то еще. Я знаю своего отца, насколько он оберегает свой бизнес и репутацию. Он бы сделал все возможное, чтобы добиться желаемого результата.

Печально, но я ни на мгновение не усомнилась в словах Сейнта, потому что действительно верю: мой отец способен на такую подлость.

Последние несколько месяцев научили меня одному: мой отец — совсем не тот человек, которого я знала.

Я точно знаю: он пойдет на все, причинит боль любому, кто встанет на его пути, лишь бы получить желаемое. Я видела это собственными глазами и испытала на себе.

Для него все — пешки. Поэтому я чувствую: должно быть что-то еще. Мой отец — мастер манипуляций. Он бы не стал полагаться только на ложь об отце Сейнта, не стал бы ограничиваться слухами, чтобы защитить свой имидж и бизнес.

— Мой отец не может просто так избежать ответственности за содеянное. Он не может продолжать причинять боль людям, лгать, обманывать и контролировать других без последствий. Ты не можешь просто забыть об этом, Сейнт.

— Нет, — качает головой Сейнт. — Я покончил с этим, Леннон. Преследование твоего отца означает преследование тебя, твоей семьи, а я не позволю тебе пострадать из-за его идиотских решений. Нет.

Всегда защищает меня.

Этот большой, угрюмый мужчина, которого я так сильно люблю.

Я провожу пальцем по его щеке.

— Ты не причинишь мне боль. Просто… все это неправильно. Все. Это же подло.

— Леннон… все кончено, малышка. Я хочу, чтобы мы двигались вперед и оставили все это дерьмо позади. И твой отец, и мой украли слишком много нашей жизни, и все, чего я хочу — быть с тобой, обрести покой. Быть чертовски счастливым. Быть свободным.

Сейнт нежно целует меня в лоб и притягивает к себе, крепко обнимая.

— Мы будем. Счастливыми и свободными. Мы будем просто собой. Хорошо? — шепчу я, прижимаясь к нему ближе.

Он прав, наши отцы украли так много нашей жизни. Но я не могу перестать думать обо всем, что узнала сегодня вечером, обо всех отвратительных поступках моего отца.

Может, Сейнт и готов все это отпустить, но я — нет.

ЛЕННОН

Дом, в котором прошло мое детство, снаружи выглядит безупречно. Просторный трехэтажный викторианский особняк, расположенный на углу улиц Сейнт-Чарльз и Бордо, построенный в эпоху, которой больше не существует.

Несмотря на то, что ему больше ста лет, на фасаде нет ни единого кусочка облупившейся краски. Сад процветает, трава идеально подстрижена, веранда милая и гостеприимная. Место, где можно представить, как качаешься в старых деревянных креслах, попивая сладкий чай и наблюдая за проходящим мимо миром.

Теперь же он кажется холодным и постановочным.

Я никогда не осознавала этого до конца, пока искусственный пузырь, в котором я жила так долго, наконец не лопнул, и пелена не спала с моих глаз. Теперь я вижу вещи такими, какие они есть на самом деле.

Этот здание, возможно, было местом, где я выросла, где получила свои первые коньки, где впервые сломала руку, катаясь на роликах… но это не дом.

Дом наполнен любовью, смехом, счастьем. Воспоминаниями о моментах, которые ты никогда не захочешь забыть.

Не о месте, куда ты не хочешь возвращаться.

Мне больно, противно… я злюсь на отца, и знаю, что Сейнт хочет все это отпустить, двигаться дальше, но он заслуживает знать правду. Он не хочет, чтобы я пострадала или оказалась под ударом, потому что имя моей семьи будет в грязи. Но мне уже все равно. Честно говоря, я не уверена, что когда-либо было иначе.

Происходит что-то еще, что-то, что я даже не могу объяснить, кроме как грызущего чувства интуиции в животе, которое я не могу игнорировать.

Вот почему я здесь сегодня. Увидела в интернете, что мои родители в Батон-Руж, навещают лучшего друга отца, который работает тренером в Университете Луизианы, и это дает мне прекрасную возможность что-нибудь найти. Должна быть хоть какая-то зацепка, которая позволит нам использовать ее, чтобы разоблачить то, что он сделал.

Я делаю это ради Сейнта.

Я выбираю его.

Вместо собственной семьи… и я сделала бы это снова в мгновение ока. Без единой мысли.

После того, что произошло на выходных на гала-вечере, я ни разу не получила весточки от родителей. Они ни разу не позвонили, чтобы узнать, как я, все ли со мной в порядке, извиниться за все, что произошло. Даже сообщения не прислали. Я не ждала этого. На данный момент очевидно, что они заботятся о себе и фамилии Руссо больше, чем когда-либо заботились обо мне.

И это… больно.

Потому что, в конце концов, они все еще мои родители.

Внутри дома тихо, когда я иду по коридору, если не считать работающего на полную мощность кондиционера, к кабинету отца.

Комната, которую он держал запертой все мое детство. Я всегда знала, где находится запасной ключ, но до сегодняшнего дня у меня никогда не было причины им воспользоваться. Останавливаюсь у большого шкафа в конце коридора, где он хранит виски, и осторожно открываю старинную дверцу, протягивая руку к самой задней части, под самой дешевой бутылкой. Я чувствую прохладный металл ключа под пальцами, и улыбка мелькает на моих губах.

Очевидно, некоторые вещи никогда не меняются.

Закрыв шкаф, я подхожу к двери кабинета и выдыхаю.

Даже не знаю, что надеюсь найти. У меня нет плана, нет понятия, с чего начать. Я знаю, что есть вероятность, что я могу вообще ничего не найти. Возможно, мой отец не сделал ничего противозаконного — может быть, это просто что-то мерзкое — но я не могу перестать об этом думать.

Это бурлит внутри меня, и я просто… должна была увидеть все своими глазами.

Должна попытаться.

Рука дрожит, когда я вставляю старый, изношенный ключ в замок и поворачиваю его. Раздается мягкий щелчок, и тяжелая деревянная дверь со скрипом открывается, вырывая вздох облегчения.

Его кабинет почти не изменился. Темная, тяжелая дубовая мебель, стены уставлены полками с книгами, которые покрыты пылью, потому что их никогда не читают. Большой стол стоит посреди комнаты, с настольным компьютером в центре, совершенно чистым, без каких-либо бумаг или беспорядка.

Я торопливо обхожу стол, открывая ящики один за другим и просматривая их содержимое. В первом — ручки и канцелярские принадлежности. Скрепки, степлер. Чековая книжка с надписью «Руссо Интерпрайзес» на обложке. Во втором — стопка старых бухгалтерских книг с выцветшими чернилами, которые едва можно разобрать.