Чтение онлайн

Я вымученно улыбнулась, искренне и с восхищением недоумевая, как у горгон челюсти не затекают столько лыбиться-то.

– Ты зря отказываешься, госпожа. Наши прикосновения целительны. Но ты права – это твоё дело. А что касается твоего отъезда поручений не поступало. – На этот раз ответила мне другая горгона. Перехватив взгляд старшей, она потупилась, пожав при этом плечами.

Сцепив зубы, я вздёрнула покрывало, зажатое подмышками.

– Не поступало, так поступит. Я же могу поговорить с Владыкой после завтрака?

Вновь переглядывание и вновь исполненный самой доброжелательной, но всё же отдающей высокомерием, ответ старшей:

– Владыки в настоящее время нет во дворце.

Вот те раз.

– Когда же он будет?

– Владыка не оставлял распоряжений о том, чтобы поставить вас в известность, госпожа.

Я скрипнула зубами от злости.

Ладно. Будем решать проблемы по мере актуальности.

Помывка – завтрак – скандал с Владыкой.

Но скандалу всё же должна предшествовать смиренная просьба – мало ли, удастся уже сегодня домой попасть? Завтрак мне в помощь. То есть, конечно, да помогут мне в сем праведном намерении Прядильщицы…

И вообще, вот поем и подобрею!

***

Вымылась я и правда быстро. Даже не разглядела толком всю эту лепнину на усеянных бирюзовыми кристаллами стенах, мраморные помывочные чаши в несколько этажей с фонтанами и не то два, не то три бассейна-купели, каждый – с водой разной температуры и плотности. Для гигиенических процедур на скорую руку я выбрала самую скромную ванну на двух львиных лапах. На стоимость оной можно было бы купить целый остров в моём родном Хвосте и жить на нём до самой смерти, припеваючи.

К моей радости, рядом с вышитыми пушистыми холстинами обнаружился лёгкий банный халат, который избавил меня от необходимости вновь прикасаться к покрывалу, впитавшему переплетение наших с демоном запахов.

Когда я, бодрая и свежая, покинула термаль, оказалось, что прислужниц уже след простыл, зато у окна обнаружился сервированный стол, ломящийся от изобилия. Рот мгновенно наполнился слюной, но и совесть немного кольнула: кажется, девушки-горгоны восприняли мои слова о голодном жротусе слишком уж буквально.

Отдав должное сочной, политой соком лайма, клешне лобстера, нескольким румяным булочкам с марципанами, спелому, исходящему густым янтарным соком манго, я торопливо вымыла руки в чаше с лепестками мяты и поспешила к оставленному мне платью.

Потянув за алые завязки, вздёрнула невесомый, шелестящий, весь пребывающий в каком-то непрерывном движении наряд и… ахнула.

Матерь горгонья!

Ничего… ничегошеньки общего с целомудренным, скрывающим всё, что не предназначено для посторонних глаз сарони, в котором я сюда прибыла!..

Наряду, что горгоны столь благоразумно и дальновидно не стали разворачивать при мне и ещё более благоразумно удалились на время нашей с этим треклятым нарядом «встречи» и моего от этой самой встречи ошархевания, можно было запросто дать имя Королевы Бесстыдства!

Плотный кружевной лиф на тонких бретелях перетекал в ворох алых юбок. Точнее, юбки, одной… просто обилие складок сразу сбило меня с толку. Юбка была обшита огненно-золотым кантом… и… она оказалась прозрачной. Совершенно.

Более того, впереди обнаружились разрезы!

До самого пояса!

Праматерью клянусь, чтоб меня шархи задрали!..

Золотого, щедро усыпанного камнями и тяжёлого, как сытый жротус, пояса…

То, что к бесстыжему платью полагались плотные алые трусики и лёгкие, будто из лепестка розы туфельки с застёжками-магнолиями по бокам, положения не спасало.

В висках пульсировали две мысли.

Первая – о моём отбытии домой распоряжений не поступало.

И вторая – вместо целомудренного сарони, причитающегося юной лилае по статусу мне швырнули в лицо наряд рабыни!

Овальное зеркало в изящной раме отделилось от стены и, приблизившись, зависло в воздухе прямо передо мной. Ух! Настоящие чудеса бытовой магии! Помимо воли, взгляд цеплялся за каждую травинку на узоре-кайме, за каждый бело-розовый лепесток, каждый нераскрытый бутон лотоса… шархи! лишь бы не смотреть прямо перед собой…

Потому что я не знала лилаю в зеркале!

Не знала и… не хотела знать!

У неё было моё лицо и моё тело, и всё же… это была не я!

…На совершеннолетие нам с Изольди родители подарили сертификаты в Интерьерную Красоты, с индивидуальным подбором красок для лица и волос, выбором палитры одежды и украшений, тканей, фасонов, идеально подходящей парфюмерии… словом, это был тсарский подарок! Там ещё можно было цвет волос подобрать с помощью специальной невесомой шапочки-артефакта, которая зависает прямо над твоей макушкой, пока ты командуешь:

– Красный! Стоп! Да не такой красный! Не малиновый! А-а-а-! Рыжий, но не цвета взбесившейся лисицы, ага… ой, и не такой ржавый, мамочки, ну и не зелёный же! Проклятье ихтионов! Я похожа на квакру! Прядильщицы, помилуйте! – И покатываешься со смеху.

Красить волосы мы с Зольди, конечно, не собирались, всё-таки лилаи, а не танцовщицы какие, но раз «примерка» была включена в счёт, почему бы и нет? Нахохотались мы тогда на год вперёд!

Так вот, помню, думала, что кардинальная смена цвета волос мгновенно превратит меня в другого человека!

Первый же оттенок, который я «примерила», был белоснежным, алебастровым, как у альвов из далёких северных земель. С замиранием сердца я ждала, как вот-вот превращусь в немыслимо-утончённую красавицу Белого Края… Которая расчёсывает белоснежный шёлк волос ледяным гребнем и горделиво плывёт сквозь утреннюю дымку на призрачном единороге… И… чуда не произошло! Ни разу! Какой бы цвет я ни «заказывала» чудо-шапке, волшебного преображения не случалось! Я по-прежнему оставалась собой! Менялись лишь волосы… Лицо же оставалось прежним. А тут…

Нет, не могу, не могу на это смотреть!!!

И дело даже не в том, что этот порочный наряд благовоспитанная лилая из дома Паскови нипочём бы не надела! Да что там – молодой аристократке рода третьей руки (на минуточку!), девице Милабелль Паскови нацепить подобное непотребство и в голову не могло прийти!

А хуже всего было то, что платье мне шло.

Ужасно шло. И вот это и правда было ужасно!

Первое, о чём я подумала – что возмутительно вызывающий ало-малиновый оттенок самым выгодным образом углубил тон моей кожи, придав «хвостовому» загару ровный золотистый оттенок. А каштановые, с рыжиной, непослушные волосы каким-то чудом превратил в копну шоколадных локонов…