Чтение онлайн

– Ты… пытаешься соблазнить меня, Джексон Пирс?
– отвечает она, и я не могу сдержать смех, который срывается с моих губ.

Эта. Девушка.

– Возможно. Как у меня получается?

Ее руки сжимают волосы на моем затылке, и она приподнимается на носочках, притягивая меня к своим губам. За мгновение до того, как они коснулись моих, она шепчет: - Я бы сказала, что твои шансы очень высоки.

– Простите, что прерываю.

Мы оба отпрянули назад и увидели Марка из хозяйственного магазина, который стоит рядом с красными щеками и выглядит крайне смущенным тем, что прервал нас двоих.

– Марк? Все в порядке?
– спрашивает Эмма, делая шаг назад.

Марк чешет голову и морщит нос.
– Ну, то есть, я думаю, это зависит от того, кого ты спрашиваешь, правда? Возможно, там, у бара, возникли разногласия.

Эмма застывает на месте, ее глаза расширяются, и паника затапливает ее лицо.

– Черт, - ругается она и проносится мимо Марка.

Я следую за ней, бросив через плечо извиняющийся взгляд.

Сцена, очевидно, только начинает разворачиваться, когда мы оба останавливаемся перед баром. Дженсен и папа переругиваются с мистером и миссис Уортингтон, и я чувствую, как в воздухе нарастает напряжение.

Черт. Я надеялся, что этого не произойдет.

– Да, похоже, ты получил именно то, что хотел, не так ли?
– Отец Эммы фыркает, задирая нос еще выше, если это вообще возможно, и я не думаю, что это закончится хорошо.

Дженсен качает головой, прежде чем ответить:

– Ну да, как будто мы имеем какое-то отношение к тому, что двадцатипятилетний котел вышел из строя. Этой штукой не пользовались уже много лет, и, поверьте, я уверен, что могу говорить за всех членов своей семьи, мы хотим видеть вас здесь примерно так же сильно, как вы хотите быть здесь.

Эмма застывает, когда мы переводим взгляд с одних спорящих на других.

Лицо ее отца краснеет с каждой секундой, и даже попытки миссис Уортингтон успокоить его не помогают.

– Я не удивлюсь, если ты специально все подстроил, как это делала твоя семья на протяжении многих лет! Не делайте вид, что это первый раз, когда кто-то из вас делает что-то назло нашей семье.

– А твои руки чистые?
– добавляет мой отец с сомнением в голосе. Мне кажется, он пытается не разжигать спор, но его слова звучат резко, а губы сжимаются в линию, когда он прикусывает язык.

– Чище, чем у вас, - говорит мистер Уортингтон.
– Если бы не ваш сын, то моей дочери не пришлось бы все это устраивать, чтобы не оказаться в тюрьме или с проклятой судимостью!

Группа прекратила играть, и в зале стало жутко тихо. Мало того, что наши семьи ссорятся посреди вечеринки, над которой мы с Эммой изрядно потрудились, так еще и весь город наблюдает за нашей драмой в первом ряду. Опять.

– Папа!
– плачет Эмма.

Ее отец поднимает руку, заставляя ее замолчать, и возвращает свой взгляд к Дженсену и папе. Теперь к ним присоединились Джуд, Джози и Джеймсон, стоящие позади них.

Я даже не собираюсь вступать в этот разговор. Если он хочет верить, что я - единственная причина, по которой произошло это дерьмо, то это его дело. Споры с ним на глазах у всего города этого не изменят, и я не собираюсь причинять Эмме боль таким образом.

– Это длится уже много лет. Ваша семья постоянно пытается саботировать нас, насолить нам, сделать все возможное, чтобы наша вечеринка не удалась, - говорит мистер Уортингтон.
– Вы не только украли нашу традицию, но и на протяжении многих лет воровали рождественские гирлянды с нашего двора, переворачивали наши украшения вверх дном, засыпали наш почтовый ящик углем, обвешивали туалетной бумагой наши уличные ели накануне праздника. Вам должно быть стыдно за свое отвратительное поведение.

Ма подошла и встала перед моим отцом с высоко поднятым подбородком и пальцем, направленным прямо в лицо мистеру Уортингтону.

– Достаточно. Вы так же виновны в этой глупой вражде, как и мы. Думаю, мы все можем признать, что делали то, чего не должны были делать, то, чем не гордимся… Но нельзя жить в стеклянном доме, мистер Уортингтон. Перекладывать вину на нас - значит принимать ту же самую вину на себя. Если кому-то и должно быть стыдно, так это вам за то, что вы устроили весь этот спектакль, который ни ко времени и ни к месту!

– Как насчет того, чтобы вы продолжили праздновать в своих… уродливых свитерах и есть свой отвратительный пряничный торт, а мы можем уйти. Вот так просто. Мы не хотим участвовать в этом фарсе, - говорит миссис Уортингтон.
– Очевидно, что ваша семья получила то, что хотела, а нам никто не рад.

Я вижу, как Эмма начинает закипать от расстройства, печали и разочарования. Сжав кулаки, она бросается вперед и встает между нашими семьями.

– Хватит!– говорит она так громко, что это эхом отражается от деревянных стен сарая.
– Боже, посмотрите на всех вас. Ссоритесь посреди чертовой рождественской вечеринки из-за того, что произошло когда-то. Вы тыкаете пальцами друг в друга, говорите обидные и совершенно лживые вещи. Это продолжается уже достаточно долго, и это закончится. Прямо здесь. Прямо сейчас.

– Эмма, при всем моем уважении, я не думаю, что у тебя есть право разговаривать с моей семьей в таком тоне, - с усмешкой говорит Джеймсон.

Нет. Черт, нет.

Я подхожу прямо к Эмме, стоящей лицом к лицу с моей семьей и моим братом, который явно сошел с ума, разговаривая с ней таким образом, и беру ее за руку, переплетая ее пальцы и свои, демонстрируя единый фронт.

– Брат, при всем уважении, если ты еще когда-нибудь будешь так неуважительно с ней разговаривать, у нас с тобой будет проблема, которую нам придется решать на улице.

У Джози от шока отпадает челюсть, но она быстро приходит в себя, приклеивает улыбку, а затем украдкой показывает мне большой палец вверх.

– Слушайте, Эмма права. Эта глупая, забытая богом «вражда» длится уже много лет, и это, честно говоря, чертовски утомительно. Завязывайте с этим. Вы хоть помните, с чего все началось? Почему мы вообще ссоримся? Почему это продолжается уже столько времени? Вы вообще можете мне это сказать?
– Я смотрю туда-сюда между своей и ее семьей.

Ее отец сжимает челюсть, потом закатывает глаза.

– Конечно, могу. После переезда в город твоя семья решила, что слишком хороша для нашей ежегодной вечеринки. Уортингтоны принимают гостей на Рождество практически с момента основания города - это уважаемая в городе традиция. Но когда в город приехали Пирсы, вы даже не потрудились ответить на приглашение. О, и еще лучше! На следующий год вы решили, что устроите собственную вечеринку. В тот же день. И не удосужились пригласить нашу семью. Вы пытались украсть наследие нашей семьи!

– Что?
– говорит Ма, нахмурив брови.
– Вы пригласили нашу семью на свою вечеринку?