Чтение онлайн

— Всем приятного аппетита, я наелась, — бросает она и уходит.

— А чай? Я сделала с мятой и лимоном, тебе же нравилось, — пытается мама наладить контакт. Но её попытка выглядит запоздалой. Слишком поздно она решила подружиться с моей женой.

— Благодарю, не хочу. Спокойной ночи, — отвечает Диана, не оборачиваясь.

Несколько секунд все молча смотрят на вход в дом, где только что исчезла моя жена. Как бы я ни пытался вывести её на разговор — всё бесполезно. На работе я не раз пытался поговорить, но она замыкалась и не слушала. Избегала разговора. Я не давил, боясь, что она обидится ещё сильнее. Была надежда, что здесь, перед всеми, она хотя бы выслушает.

Раньше она всегда была мягкой и открытой, никогда не уходила, пока все сидели вместе. Но теперь моя жена изменилась не только внешне. Ей стало плевать на мнение других людей. Даже то, как она привела ко мне в кабинет Светлану, удивило меня. Её действия были настолько хладнокровными. Она не подумала о том, каково будет Светлане в этой ситуации. Ей было плевать на неё.

Мне пришлось жёстко поставить на место ту, кто посмел претендовать на место моей Ди. Никто и никогда не займёт её место. Никогда. Я лучше проживу всю жизнь в одиночестве, чем буду искать ей замену. Только она. Или она, или никто.

— Она столько пережила, — тихо произносит Айка, её голос полон тревоги. — Есть что-то, что она скрывает.

— С чего ты это взяла? — Алина сжимает кулаки, её голос дрожит от напряжения. — Того, что она уже пережила, более чем достаточно, чтобы стать такой. Позор, предательство, болезнь бабушки — этого более чем достаточно!

— Я понимаю, — Айка качает головой, — но у меня такое чувство, что случилось что-то ещё. Интуитивно я ощущаю: есть нечто, что шокирует всех нас.

— Что? — мой голос срывается, становится хриплым от страха. Если выяснится, что есть ещё что-то, причинившее моей Ди боль, я не знаю, как это переживу. Я и так каждый день проклинаю себя за тот роковой день, за то, что привёз её сюда и согласился с решением матери отложить свадьбу на месяц.

— Не знаю, Эм, — Айка смотрит на меня с искренним сожалением. — Но что-то определённо есть. Боюсь, она никого и никогда не простит за это. Это читается в её глазах.

— Мама ничего не говорила, — шепчет Алина, её голос полон боли. — Она не раз видела и Ди, и бабу Машу. Следила иногда, чтобы быть в курсе всего, ведь Ди отказалась даже открывать ей дверь после всего, что случилось с баб Машей. Из-за моего поступка Ди прекратила общение и с моими родителями.

— Твоей вины в этом нет! — Сабир пытается её успокоить.

— Есть! — взрывается Алина. — Моя вина в том, что я вообще позволила ей познакомиться с тобой и твоим братом. Лучше бы мой язык отсох, прежде чем я предложила ей устроиться к вам на работу!

— Алина!

— Что? Придумаешь новую угрозу? Сына отберёшь? На! Забирай! Чего сверкаешь своими глазами? Думаешь, боюсь? Не боюсь! После того как я обошлась с подругой, с сестрой, я больше ничего не боюсь. Заберёшь сына — значит, это моё наказание за мой грех. С гордо поднятой головой приму его!

— Не говори глупости! Я не стану отбирать у тебя сына! — Сабир вскакивает с места, его кулаки сжаты до белизны.

— Да, конечно. Я больше не верю твоим словам. Они пустой звук для меня, — с горькой усмешкой Алина уходит в дом.

Я знаю, она пошла искать Ди. Может быть, у неё получится рассказать ей, что заставило её остаться? Может быть, Ди хотя бы её простит и примет? Они были так близки… Но сейчас между ними пропасть, и я не знаю, сможет ли кто-то её преодолеть.

— Вы лишили их счастья, — голос отца звучит глухо, но твёрдо, словно приговор. — Так знайте, что бумеранг и к вам прилетит.

— Отец, — Асад поднимается со своего места, его голос дрожит от напряжения. — Вы ведь знаете правду. Эмиль не виноват, за что ему бумеранг должен прилететь? Он и так полтора года пролежал в коме, а потом восстановление… Как только смог, сразу же поехал к Диане.

— Это малая часть его наказания, — отец говорит твёрдо, его взгляд пронзает насквозь. — Пока он лежал себе спокойно, девочка страдала. Кто из вас знает, как сильно она страдала? Через что ей пришлось пройти? Никто!

— И Сабина, — отец поворачивается к невестке, — я никогда не ругал тебя за твой острый язык, но если ещё раз позволишь себе хоть один выпад в сторону этой девочки, двери этого дома будут закрыты для тебя!

— Отец? — Расул щурится, его жена бледнеет, словно увидела призрака.

— Именно ты, Расул! Вам с женой давно пора уяснить своё место! То, что вы старшие в этой семье, не даёт вам права плеваться во всех ядом. Научись сам человечности и жену свою угомони. С того дня, как она начала подстраивать тебя под свои запросы, я ни слова не говорил. Считал вас семьёй и не вмешивался, но хватит!

— Вы не поняли моего отношения, значит, заставлю понять. Хотите входить в мой дом? Значит, научитесь держать свой яд при себе и спускать его где-то далеко от меня. А Диана и Алина — отдельная тема! Эти девочки превыше вас всех вместе взятых!

— Как ты можешь такое говорить собственным детям? — мама шепчет в неверии, её голос дрожит.

— Именно потому что они мои дети, я так и говорю! Как отец я чувствую себя никчёмным! Стоило растить их в строгости. Пороть ремнём, чтобы боялись одного моего взгляда — возможно, тогда они начали бы прислушиваться к моим словам.

Воспитав их без ремня, они не услышали меня. Ни младший сын, когда я просил его уехать с женой. Ни старший, которого я просил не вымещать злость на Диане. Сидя в кресле со сломанной ногой, я просил его не разрушать жизнь этой бедной девочки, но он проигнорировал слова отца, как какого-то чужого человека.

А средний? Он вообще решил не вмешиваться и дождаться, пока Эмиль придёт в себя. Если бы ты тогда не позволил Расулу добивать эту девочку, возможно, твой младший брат сейчас не страдал бы.

А Сабир… Для тебя у меня даже слов нет. Угрожая матери ребёнком, удержал её при себе… Это низко! Как ваш отец, я хочу, чтобы вас поняли и простили, а вот если со стороны смотреть, хочется забрать девочек и укрыть даже от вашей тени!

— Ты жесток со своими детьми, — мама всхлипывает, её плечи дрожат.

— Я справедлив! И не тебе говорить о жестокости! — голос отца звучит как удар хлыста. Мама бледнеет, словно её ударили.

Впервые отец позволяет себе так говорить с мамой. И это даёт нам всем понять, в какой он ярости, хоть на лице и мускул не дрогнул.

Молча покидаю стол и иду в дом. Сабир следует за мной — мы оба знаем, где найдём Алину. Поднимаемся на второй этаж. Она с малышом сидит на полу у двери в нашу с Дианой комнату.

— Ты правильно делаешь, что не разговариваешь со мной, — голос Алины полон горечи. — Я заслужила это. Со мной только так. Я даже не представляю, что бы сделала на твоём месте, Ди. Наверное, орала бы, как ненавижу. Возможно, ещё и оскорбляла бы.