Чтение онлайн

— Мы просто оберегаем своё, — пыхтит Расул, закрываясь руками.

— Своё у вас в штанах! А мы личности свободные и не рабы! Сам обрабатывай свои раны! Я даже пальцем не прикоснусь! — и, бросив в него подушку, сдувает прядь с лица. — Чтоб тебе пусто было!

И уходит из гостиной. Расул, вскочив, отбрасывает подушку и несётся за женой, окликая её.

Мы оглядываем разбросанные подушки. Переглядываемся и начинаем сначала тихо, а потом в голос смеяться.

— Все это видели, да? — спрашивает Асад.

— Ты про то, как брата Расула избила жена? — усмехается Сабир.

— Согласен, это что-то, — смеётся Эмиль.

— Вас так же надо отходить, — заявляет Айка, схватив мужа за ухо.

— Это всё Эмиль! — восклицает тот. — Он виноват во всём.

— Я не просил присоединяться к моему бою, — с ухмылкой заявляет Эмиль, глядя на меня. — Чего сидишь? Давай, обрабатывай мужу раны.

— У мужа руки есть, раз может кулаками махать, значит, сможет и раны свои обработать, — с ядовитой улыбкой заявляю ему.

— Ты совсем меня не любишь.

— Как хорошо, что ты понял это. Я спать, а ты… Обработай свои ранки. Всем спокойной ночи.

— Подожди, мы тоже спать, — усмехается Айка.

— Точно. Руки есть, справятся. Или друг другу помогут, как и при драке, — язвит Алина.

— В вас ни капли сострадания, — вздыхает Асад.

— Уронили во время вашей драки, — язвит Айка и, подхватив нас под руки, уводит прочь. — Придурки!

— Ещё какие! — пыхтит Алина с другой стороны. — Ладно один Эмиль полез драться, а эти-то что? Вместо того чтобы разнять их, присоединились.

— Зря папа не достал ремень и не отходил их как следует.

Ворчуньи…

Оставшись в комнате, я не могу сдержать улыбку. Несмотря на все конфликты и драки, в этой семье есть что-то тёплое и настоящее.

Эмиль

— Брат, — вздыхает Асад. — Из-за тебя жена обиделась на меня.

— Я не просил присоединяться.

— Да я сам хотел… Руки уже давно чесались, а не кому врезать. Ладно, давайте разойдёмся по комнатам. Может, там нам помогут.

— Нам домой ехать надо, — устало шепчет Сабир.

— Не надо. Отец забрал мелкого, значит, вы остаётесь сегодня здесь. Пошли, — киваю ему, и втроём поднимаемся наверх. Бывшая комната Сабира всё ещё закреплена за ним. Хоть он и купил квартиру и живёт там с женой, комната всё равно ему принадлежит.

К себе вхожу тихо. Диана в ванной, как и аптечка. Сажусь на диван и жду её. Надо извиниться за своё поведение. Я опять не сдержался. Но, чёрт побери, как я ещё должен был отреагировать на его слова? Он же предлагал такое моей жене! Пусть спасибо скажет, что не закопал заживо. Я готов вернуться и ещё раз врезать ему.

— Дикарь, — усмехается Ди, глядя на меня. Волосы влажные струятся, обрамляя её прекрасное личико.

— Твой ведь дикарь, — подмигиваю ей и подхожу к ней. — Ди, обработаешь?

— Нет! Махал руками, значит, ими же и обрабатывай. А я спать. Приятных снов, — улыбается мило и, толкнув в плечо, ложится на кровать. — И нечего вздыхать, всё равно не жалко. Я бы ещё добила.

— Жестокая.

— Переживёшь.

Приняв холодный душ, ложусь спать. Раны заживут и без всяких обработок. Вот если бы Ди взялась за это, то ладно. А так — к чёрту. Отец прав, завтра, возможно, ещё получим. Этот Акбар явно будет там. Чтоб его! Откуда взялся вообще? У меня и так на волоске держится брак, а тут он.

На завтрак спускаюсь, кривясь от боли в мышцах и на лице. В зеркало даже смотреть не хочется. Подтёки раздражают. Вижу, и братья не в лучшем состоянии. Как с бодуна, вчетвером садимся с отцом за стол. Невестки и мама начинают накрывать на стол, а вот Ди не видно нигде. Её и в комнате не было…

— Где Ди? — спрашиваю у Алины. Неужели уехала? Не сказав ни слова?

— Во дворе. Гуляет, — усмехается она, поняв мою панику.

Только встаю, чтобы присоединиться к ней, как она возвращается в дом. Усмехается, увидев моё лицо. Качает головой и садится за стол. Насмешка в её глазах заставляет устыдиться. Рядом папа хмыкает.

— Идиоты! — вдруг резко обрывает нас мама, её голос полон праведного гнева.

— Мам, не начинай, — морщится Асад, пытаясь сгладить ситуацию.

— Я ещё не начинала! Вчера промолчала, иначе одними словами не обошлось бы всё. Где ваши мозги? Как можно было так себя вести? Ладно Эмиль, он за жену заступился, а вы? Зачем вы полезли в это вместо того чтобы прекратить?

— А мы за брата заступились, — бурчит под нос Расул, не поднимая глаз.

— Расул!

— Ну что, мам? Я должен был молча встать и смотреть, как на моего брата напали какие-то придурки? И вообще, Эмиль прав. Какого чёрта этот парень полез к Диане? Она ему сестра? Невеста? Он замужняя дама! На месте брата я бы так же поступил.

— Расул!

— Отец, по-твоему, мне нужно было сказать: «Давайте, друг, врежьте моему брату, пусть и друзья твои сделают это»? Так что ли?

— Можно было мирно всё решить! — стучит по столу кулаком Сабина.

— Ни черта! Окажись я там ещё раз, поступил бы так же. Он мой брат, и я буду биться за него.

— Да? Когда сам портил ему жизнь, ничего было, а теперь…

— Сабина! Он мой брат, и только я имею право наносить ему вред. Другому не позволено даже косо на него смотреть! Заруби это себе на носу! — с шумом отодвинув стул, Расул встаёт и покидает комнату.

Провожаю его грустным взглядом. Он говорил правду. Хоть мы с ним и не были никогда близки, но он ни разу не оставлял меня в беде. Всегда был за меня, а я этого не понимал. Асад открыто демонстрировал свою привязанность, а Расул — скрытно. Он допустил ошибку, когда обидел мою Ди. Не знал правды, но причинил сильную боль. Я смогу простить ему его поступок когда-нибудь, но не Ди. Слишком жесток был брат с ней. Слишком.

— Попробуешь устроить драку — отхватишь от меня! — шипит Сабина и следует за мужем.

Папа усмехается им вслед и велит приступать к завтраку, а потом уже подготовка к свадьбе. Папа с мамой уедут почти сразу, а мы только на торжество.

Диана не разговаривает со мной. Только насмешливый взгляд — и всё. Собравшись, едем на свадьбу. Мы в том же составе, что и вчера. Между Ди и Алиной я не заметил потепления. Ди всё ещё держит дистанцию.

Всю свадьбу мы с Акбаром обмениваемся взглядами. Я неплохо отделал его вчера, но его насмешливая ухмылка выводит меня из себя. Он будто насмехается, словно всё будет так, как он сказал. С трудом сдерживаюсь, чтобы не вышвырнуть его прочь.