Чтение онлайн

Моник даже не осознавала, насколько она была сегодня близка к смерти.

Я уже был готов нажать на курок. Разнести ей, черт возьми, голову, как и монахине, и всем женщинам в церкви, и священнику. Они все могли умереть.

Любой, кто встанет между мной и моей местью за Шанель – сдохнет.

Моник – какая-то часть этой головоломки.

Думать, будто отец просто так надел ей на шею этот кулон – значит вообще его не знать.

Каждый его шаг был продуман до миллиметра. Или проникнут какой-нибудь высшей верой, или понятием о долге. Он не умел по-другому.

Какое место в этом занимает Моник?

При каждом шаге она смотрела на моих людей и прижимала портфель к груди.

Я едва заметно усмехнулся.

Она все еще думает, что должна отдать этим ублюдкам деньги.

Я не знал всех подробностей, в которые она вляпалась. Главное, что я понял – ее отец украл деньги, а эти двое мудаков начали угрожать ей и сестрам проституцией.

К несчастью, я был сыном своего отца.

Даже просто услышав ее историю, я бы не оставил этих гнид в живых. А раз уж я бы не оставил – значит, и отец тем более.

Надеюсь, эти деньги ей помогут. Если я знаю отца, он хотел, чтобы она просто их потратила.

Он бы никогда не помог вернуть этим козлам хоть цент, даже если ее батя и спер их.

Будто услышав мои мысли, Чен понизил голос:

– Думаю, дядя Лео собирается убить этих двоих.

Я почувствовал правду этих слов где-то глубоко, под ребрами.

Я кивнул:

– Это его следующий ход.

Значит, это гонка. Между мной и отцом.

Кто первым прикончит Датча и Сноу?

Моник шла рядом с Даком, нервничая, но не отставала. Взгляд метался – она явно оценивала моих людей и даже меня. Наверняка считала, прикидывала, анализировала.

Я покачал головой.

– Но почему отец выбрал именно ее? Он ведь не знал ее историю, пока она сама не начала рассказывать.

– Может, потому что она красивая?

В этом что-то было.

В этом был смысл. Конечно, Моник была великолепной женщиной. Тут никто бы не стал спорить. А ее бритая голова – делала эту красоту только ярче.

Если бы у нее были волосы, я мог бы не заметить эти миндалевидные глаза, высокие скулы, эти губы – полные, чувственные, будто созданные для поцелуев.

Хватит.

Я отвернулся и только тогда понял, что Чен все это время со мной разговаривал.

– Что?

Он приподнял брови:

– Я говорю, Моник теперь может стать ключом к поискам дяди Лео.

Я засунул руки в карманы. Левой сжал окровавленный кусок ткани.

– Он выбрал ее для какой-то последней миссии.

– Согласен.

Правой рукой я коснулся креста в кармане, но не вытащил его.

– Он хочет, чтобы я видел, что он делает.

– Вот почему он нацепил ей кулон, – кивнул Чен. – Она будет вести нас за ним.

– Это его шоу. А мы в нем зрители.

В глазах Чена промелькнул страх.

– Но он продолжит тут свою тему с семью смертными грехами? В Глори?

– Вряд ли. Думаю, он нашел себе новую миссию.

Следом раздался свист Дака.

В воздухе повис сладкий женский аромат.

Я обернулся.

Моник стояла рядом. Слишком близко. Запах тревожил, путал. А ее бритая голова – будто раздевала ее еще сильнее. Открытая, обнаженная до последней грани. Хотелось протянуть руку и коснуться этой гладкой карей кожи.

Дак жестом пригласил ее сесть.

Она бросила на меня быстрый, тревожный взгляд… и забралась внутрь.

Я повернулся к Даку.

– Что думаешь о ней?

– Она не из нашего мира, – проговорил он, убирая нож. – Ни капли криминала в ее крови.

Я кивнул и забрался в салон, устроившись на ряд позади Мони, хотел понаблюдать за ней.

Может, отец выбрал ее из-за бритой головы? Нет. Бред какой-то.

Но все равно было трудно отвести от нее взгляд. Лысая женщина – редкость, особенно на Востоке Парадайза. Я мог по пальцам пересчитать, сколько лично таких видел.

Странно, но меня цепляла эта нагота. Что-то в ней было… эстетичное. Гладкие линии, мягкая кожа – представлялось, как пальцы скользят по ней.

Я начинал понимать, почему отец пригласил ее пообедать за своим любимым столом.

Она была экзотикой. Загадкой. Глазами ее можно было есть, и не насытиться.

И тут же – вина. За то, что любуюсь ею. За то, что в моем сломанном сердце на миг стало светлее.

Я отвернулся и уставился в окно.

Дело не только в ее красоте. Что еще он задумал?

Отец всю жизнь любил мою мать. Был ей предан до последнего дня. И за все эти годы я никогда не видел, чтобы он хоть раз с желанием посмотрел на другую женщину. Даже после ее смерти – будто ушел в монахи. Замкнулся. Искал утешение только в Боге.

Наверное, именно от него у меня это – преданность. И сдержанность. То, как я отношусь к сексу. К близости.

Отец не обедал с Моник, потому что она красива. Он сделал это, потому что Бог ему велел. Но зачем? Что это за новая миссия?

Спереди, на переднем сиденье, Чен говорил по телефону с Димой, докладывал ему, что происходит. Еще до того, как мы въехали в Глори, Дима успел подкупить городского комиссара и устроить так, чтобы местная полиция помогала нам с поисками. Я был уверен – сейчас Чен подтверждал договоренности и узнавал, с кем именно нам нужно будет работать.

К моменту нашего прибытия копы обязаны быть на месте. Я хочу, чтобы он почувствовал себя загнанным зверем. Чтобы понял, что охотятся не просто мы – охотятся все.

Но я все никак не мог выкинуть из головы вопрос, почему отец выбрал именно ее?

Я снова перевел взгляд на Моник.

– Откуда ты?

Она обернулась через плечо, голос ровный:

– Из Глори.

– И ты правда сегодня впервые увидела моего отца?

– Твоего отца? – Ее глаза расширились. В них появился испуг.