Чтение онлайн

Я подумал, что если Линк подыграет ей, то это лишь немного оттянет неизбежный конец, но он отвернулся и виновато ответил:

— Нет, спасибо.

— Наверное, это временно, скоро моя сила вернется, — голос Ридли заметно дрожал.

Она пыталась убедить в этом в первую очередь себя. Кто-то должен сказать ей правду. Чем раньше она смирится с тем, что произошло, тем быстрее сможет оправиться от этого. Если, конечно, сможет.

— Твоя сила больше не вернется к тебе, Ридли, — тихо сказал я.

Она резко повернулась ко мне и дрожащим голосом заявила:

— А тебе-то откуда знать? Думаешь, что все знаешь, раз встречался с чародейкой?

— Оттуда. У темных чародеев золотистые глаза.

Ридли поперхнулась и быстро задрала грязную майку, обнажив нежную золотистую кожу живота. Татуировка вокруг пупка пропала. Она провела пальцами по коже, а потом скрючилась и прошептала:

— Это правда! Она действительно лишила меня силы!

Ее пальцы разжались, леденец упал в грязь. Ни звука не сорвалось с ее губ, но по лицу серебристыми ручейками текли слезы. Линк подошел к ней и протянул руку, чтобы помочь ей встать.

— Это неправда. Ты вполне себе плохая. Ну в смысле, горячая штучка. По смертным меркам.

— Это не смешно! — в истерике вскочила Ридли. — Думаешь, потерять силу — то же самое, что проиграть в баскетбол?!?! Это же все, что у меня было, идиот! Без нее я — никто!

Ридли всю трясло, тушь бежала по лицу черными потоками.

Линк поднял леденец из грязи, открыл бутылку с водой и ополоснул конфету.

— Просто на это нужно время, Рид. У тебя появится другая сила, вот увидишь.

Он протянул ей леденец. Ридли в упор посмотрела на него, взяла леденец и со всей силы швырнула его в кусты.

Я почти не спал. У Линка побагровела и опухла рука. Мы все были не в форме, чтобы продолжать поход по влажному лесу, но что делать?

— Надо идти. Как вы, ребята?

— Бывало и лучше. — Линк дотронулся до руки и поморщился. — Скажем так, почти каждый день моей жизни был лучше.

— А у меня бывало хуже, но это длинная история про стадион «Уэмбли», жуткую давку в метро и слишком много съеденных кебабов, — отозвалась Лив, дотронувшись до подсохшей ссадины на лбу.

— А где Люсиль? — опомнился я, уже закинув на плечо покрытый толстым слоем грязи рюкзак.

— Кто ее знает, — осмотрелся по сторонам Линк. — Эта кошка все время пропадает, неудивительно, что твои бабушки держали ее на поводке.

— Люсиль! — позвал я, потом посвистел. — Она же была здесь, когда мы проснулись!

— Не волнуйся, чувак, найдется. У кошек есть шестое чувство, забыл?

— Ей, наверно, надоело идти за нами, конца-то не видно, — вмешалась Ридли. — Эта кошка умнее всех нас вместе взятых.

Я ушел в свои мысли и потерял нить разговора. Я не мог перестать думать о Лене и о том, что она сделала ради меня. Ну почему я так долго не видел того, что творилось у меня прямо под носом?

Все это время Лена занималась самобичеванием: добровольное затворничество, жуткие фотографии надгробий, символы тьмы в ее блокноте и на теле, одежда умершего дяди, походы по клубам с Джоном и Ридли. Все это не имело отношения ко мне, она делала это из-за Мэкона. Но я только сейчас понял, что невольно оказался ее сообщником. Всякий раз, глядя на меня, Лена вспоминала о преступлении, за которое пыталась осудить себя. Вспоминала о том, кого потеряла.

Обо мне.

Ей приходилось каждый день смотреть на меня, держать меня за руку, целовать. Понятно, почему ее бросало то в жар, то в холод, почему она целовала меня, а через секунду пыталась убежать. Я вспомнил сотни раз написанные у нее на стене слова из песни U2.

«Бегу, чтобы оставаться на месте».

Она не могла убежать, я бы никогда не отпустил ее. В последнем сне я рассказал ей, что знаю о сделке, на которую она пошла ради меня. Интересно, видела ли она тот же сон? Знает ли она, что теперь мы несем это тяжелое бремя вместе? Что ей больше не надо оставаться наедине с виной?

«Прости меня, Эль».

Я прислушался к самым дальним уголкам сознания в надежде, что она все-таки ответит. Вместо этого я вдруг что-то увидел, будто бы боковым зрением. Картинки проносились мимо, словно машины в скоростной полосе автобана…

Я бежал и прыгал, двигаясь так быстро, что не мог сфокусировать взгляд. Постепенно зрение стало резче, я разглядел несущиеся мимо деревья, листья и ветки. Сначала я слышал лишь хруст веток под ногами и свист ветра в ушах, но потом различил голос Лены и пошел в ту сторону, откуда он доносился:

— Мы должны вернуться.

— Это невозможно, ты же знаешь.

Солнечные лучи легко проникали сквозь листву. Я видел только поношенные ботинки Лены и тяжелые черные ботинки Джона. Они стояли в нескольких метрах от меня. Потом я увидел лицо Лены, выражающее крайнюю степень упрямства, — как это знакомо!

— Сэрафина нашла их, может, они уже мертвы!

Джон подошел к ней и поморщился, словно от боли, совсем как в тот раз, когда я видел их в спальне. Он заглянул в золотистые глаза Лены.

— Они? Ты имеешь в виду Итана?

— Я имею в виду их всех. — Лена отвела взгляд. — Мог бы хотя бы о Ридли побеспокоиться! Она же пропала! Ты не думаешь, что эти события как-то связаны?

— Какие события?

— Исчезновение моей кузины и внезапное появление Сэрафины, — напряженно ответила Лена.

— Лена, она всегда где-то рядом. — Джон взял ее за руку, переплетая свои пальцы с ее, как раньше делал я. — Вполне возможно, что твоя мать самая могущественная темная чародейка в мире. Зачем ей вдруг причинять вред Ридли, она ведь тоже темная.

— Не знаю, — покачала головой Лена, усомнившись в своей правоте. — Просто…

— Что?

— Хоть мы теперь и не вместе, я не хочу, чтобы он попал в беду. Он пытался защитить меня.

— От чего?

«От меня самой».

Я услышал ее мысли, но вслух она сказала:

— Много от чего. Тогда все было по-другому.

— Ты притворялась, что ты не такая, какая на самом деле, пыталась осчастливить всех своих близких. Тебе не приходило в голову, что он не защищал тебя, а просто удерживал?