Чтение онлайн

— А ты как думаешь?

— Думаю, наш маленький эксперимент не протянет и трех дней.

— Трое суток? Значит, ты у нас оптимист? — парировала Лена, и мы отправились на английский.

Старенькие кондиционеры надрывались, работая на полную мощность, и по зданию разносилось оглушительное механическое жужжание. Однако от обрушившейся на Гэтлин жуткой жары они никого не спасали. Наверху, в административной части, царила кошмарная духота.

Мы зашли в кабинет английского, и я остановился в дверях, под лампой дневного света. Именно она-то и взорвалась, когда мы с Леной столкнулись здесь в день нашего знакомства. Я бросил осторожный взгляд на подвесной потолок.

«А если присмотреться, то заметишь обгоревший след вокруг новой лампы».

«Как романтично. Место нашей первой катастрофы».

Я стоял и изучал покрытые перфорацией квадраты. Сколько времени я провел, уставившись на эти круглые дырочки, пытаясь не заснуть. Иногда я даже считал их, чтобы хоть как-то убить время. Тогда в моей голове крутилась только одна мысль — поскорей бы уехать из Гэтлина!

Лена продефилировала мимо миссис Инглиш, которая сидела за столом, заваленным бумагами, и устроилась на своем месте в непопулярной «зоне видимости». Я пошел за ней, но внезапно мне показалось, что позади меня кто-то притаился. Я резко развернулся — никого.

Расположившись рядом с Леной, я обнаружил, что она уже принялась что-то писать в блокноте. Наверное, новое стихотворение. Я наклонился к ней, но вдруг услышал чей-то голос. Едва слышный, незнакомый шепот. Что здесь творится?

«Ты что-то сказала, Эль?»

Лена оторвалась от блокнота и удивленно заморгала.

«Что?»

«Ты говорила на кельтинге? Я вроде бы тебя услышал».

Она покачала головой.

«Нет. Ты в порядке?»

Я кивнул, открыл папку, и тут снова раздался голос! На этот раз мне удалось разобрать слова, потому что они появились на листе бумаге, причем написанные моим почерком.

«Я ЖДУ».

Я быстро захлопнул папку и сжал кулаки, чтобы унять дрожь в пальцах.

«Ты точно в порядке?» — опять спросила Лена.

«Точно».

Весь урок я просидел, сверля взглядом парту. Вдобавок я не смог ответить ни на один вопрос по пьесе Артура Миллера «Суровое испытание». Я просто оцепенел. Лена совершенно спокойно приняла участие в обсуждении судебных процессов против салемских ведьм, но я никак не отреагировал. Эмили Эшер выдала очередную глупость, но мне было все равно. А она, между прочим, сравнила покойного Мэкона Равенвуда с одержимыми горожанами из пьесы, в этот момент потолочная плитка отвалилась и ударила ее по голове. Потом прозвенел звонок. Миссис Инглиш как-то странно посмотрела на меня, и мне померещилось, что у нее оба глаза — стеклянные.

Я попытался убедить себя в том, что это — обычный первый день занятий. Сейчас кто угодно свихнется. Вероятно, миссис Инглиш перепила кофе. Но мы живем в Гэтлине, поэтому я вполне могу ошибаться.

Английский закончился, и до обеда у нас с Леной были разные уроки. У меня — тригонометрия, а у нее — интегральные вычисления. Линк (а теперь и Ридли) посещали курс математики для потребителей. Он предназначался для самых безнадежных учеников. У нас его называли «Математика для «Макдоналдса»» — ведь там учили только тому, как правильно давать сдачу. По расписанию Линка я сразу догадался: учителя уже решили, что ему лучше всего работать на заправке. Но сперва парню предстоит проштудировать общеобразовательную программу. В общем, расписание состояло из самостоятельной подготовки. Достаточно посмотреть на список предметов. У меня — биология, у него — природоведение, у меня — всемирная история, у него — КСО («Культура современного общества», или, по словам Линка — «Как заклеить Саванну Сноу»). По сравнению с Линком я выглядел реальным Эйнштейном. Ему на это было наплевать, тем более за ним по пятам постоянно гонялась толпа девчонок.

Если честно, меня тоже практически ничего не волновало. Я лишь хотел забыться в привычной школьной суматохе и выкинуть из головы странное послание, появившееся в моей папке. Если целое лето напролет вы постоянно находились на волосок от смерти, то первый день покажется вам раем. Я потащился в столовую, где на ланч в честь начала учебного года нам выдавали сэндвичи с говядиной в остром соусе.

Лену и Ридли я увидел сразу. Они устроились за оранжевым столиком, а вокруг них, словно стервятники, кружили парни. Думаю, слухи о Ридли разнеслись по всей школе, и мальчишки хотели ее «заценить».

— А где Линк?

Ридли кивнула в другой конец столовой: мой друг курсировал по проходам словно игрок основного состава, которому вручили кубок чемпионов. Поднос Ридли ломился от яств. Она выбрала себе шоколадный пудинг, ломтики сухого бисквита и вишневое желе «Джелло».

— Проголодалась, Рид?

— Что тебе ответить, Любовничек? Девочки любят сладкое, — отозвалась она, увлеченно ковыряясь в тарелке с пудингом.

— Не дразни ее. У нее сегодня выдался тяжелый день, — предупредила меня Лена.

— Ладно тебе! Какая неожиданность! — пошутил я, беря первый сплющенный сэндвич. — А что случилось?

— Гляди, — ответила за нее Лена и кивнула в сторону Линка.

Ничего себе! Линк водрузил одну ногу на пластиковую скамейку и болтал с группой поддержки. Особенно с их капитаном. Ридли нервно доедала четвертый шоколадный пудинг.

— Ерунда, Рид! Ведь Линк такой, какой есть. Незачем нервничать!

— Стоп! — отрезала она. — Мне без разницы, что он вытворяет! Завтра я все равно сюда не пойду! Школа — это сплошной дебилизм! Бродишь по коридорам, как стадо баранов, птиц или…

— Косяк? — не выдержал я.

— При чем тут косяк?! — раздраженно крикнула Ридли.

Она точно возмутилась из-за моей реплики.

— Я имею в виду косяк рыб. Если бы ты училась в школе, то наверняка знала бы об этом! — объяснил я, едва успев увернуться, чтобы не схлопотать ложкой по лбу.

— Дело совсем в другом, — предостерегающе осадила меня Лена.

— Ясно. Рид — одинокая волчица, — сказал я, пытаясь проявить сочувствие.

Ридли опять принялась за пудинг, причем очень основательно. Я даже зауважал ее. Но глаз с Линка она не спускала.

— Стараться кому-то понравиться — просто унизительно. Жалкое зрелище! Так поступают только…

— Смертные?

— Да! — передернувшись от ужаса, подтвердила Рид и занялась вишневым желе.

Вскоре Линк смог добраться до нашего столика. Он плюхнулся на скамейку возле Ридли, и конец сиденья, где сидели мы с Леной, подскочил вверх. Раньше я был одним из самых высоких парней в «Джексоне», а сейчас Линку оставалась до меня лишь пара сантиметров, не больше.

— Эй, а нельзя поаккуратней?

Линк немного привстал, и противоположный конец скамейки с глухим стуком стукнулся о линолеум. Все обернулись и уставились на нас.

— Простите, что-то я забываю. Но я нахожусь в стадии трансформации. Мистер Равенвуд говорит, что это похоже на переезд в новый район, когда ты еще ни с кем не знаком.

Лена пнула меня под столом, изо всех сил сдерживая смех. А Ридли особой деликатностью никогда не отличалась:

— По-моему, меня уже тошнит от сладкого. Ой, погодите, вру! От этого идиота! То есть от тебя, — и она выразительно посмотрела на Линка.