Чтение онлайн

— Пойдем, тебе нужно позавтракать.

Она игнорирует меня и целует сестру в лоб.

— Увидимся вечером, Ви.

Когда она выпрямляется, она смотрит на мою руку, замирает, а затем берет ее, как очень хорошая девочка.

Но не мою ладонь.

Далия обхватывает мое запястье обеими ладонями и задирает рукав моей толстовки, обнажая фиолетовые следы от цепи. Ее глаза расширяются, и я мысленно проклинаю себя.

Я так торопился, что забыл обмотать их бинтами.

— Что случилось? — ее голос мягкий, но испуганное выражение ее лица ранит меня сильнее, чем слова.

Я вообще не люблю жалость, но особенно не выношу ее на лице Далии.

— Ничего страшного, — я незаметно вырываю руку и опускаю рукав.

Она открывает рот, чтобы что-то сказать, но я перебиваю ее:

— Пойдем отсюда.

Я мельком смотрю на Джуда, который качает головой.

Далия не сопротивляется, когда я вывожу ее из палаты.

Когда я оглядываюсь, рука Вайолет дергается на простыне.

Далия

Я не могу отвести взгляда от правой руки Кейна.

Образы глубоких синих синяков и порезов на его запястье все еще преследуют меня, вызывая тревогу.

Тем более, что я уже знаю, что у него на спине есть несколько старых шрамов.

С тех пор, как я увидела эти синяки в больнице, я внимательно наблюдаю за ним. Я заметила, что сегодня он бледнее, его губы слегка посинели, а глаза стали холоднее.

Что с ним произошло между вчерашней игрой и сегодняшним утром?

И почему, черт возьми, я так этим заинтересована, когда несколько дней пыталась установить между нами разумную дистанцию?

Проблемы Кейна не должны меня волновать.

Я прислоняюсь к его машине, металл холодный на моей спине, а ледяной воздух кусает кожу. Я не уверена, стоит ли мне прикасаться к его дорогой машине. Но когда я попыталась отойти от него, Кейн потянул меня обратно к себе.

Внизу, как карта, простирался Грейстоун-Ридж, город все еще окутанный последними следами ночи, крыши и улицы, смягченные тусклым светом рассвета. Солнце только-только начинало пробиваться сквозь тучи, окутывая здания золотистой дымкой и придавая всему вокруг почти мирный вид.

Насколько мирным может быть это логово гадюк.

Прохладный ветер треплет мои волосы, принося слабый запах сосен из леса позади нас. И на одно мгновение кажется, что мы единственные люди в мире, которые не спят.

— Ты слишком пялишься, — Кейн не смотрит на меня, а вместо этого пристально разглядывает свой сэндвич, купленный в магазине, как будто он испорчен.

— Прости, — я откусываю кусок сэндвича с сыром и салатом и запиваю его холодным кофе.

— Тебе лучше извиниться за эту пародию на еду.

— Ну, в такую рань все вокруг закрыто.

— Мы могли бы пойти в нормальный ресторан.

— И пропустить твою тренировку? Хватит придираться, ешь.

Он нюхает хлеб, прежде чем осторожно откусить кусок.

— Ну и как? — спрашиваю я.

— Съедобно, но удручающе безвкусно и не свежее.

Я смеюсь и толкаю его в плечо.

— Ты такой сноб.

— Потому что хочу поесть нормальной еды?

— Это роскошь, которую не каждый из нас может себе позволить.

— Ты теперь можешь.

Мои плечи напрягаются.

— Мне не нужно от тебя подачек.

Забавно, потому что я не возражала, когда Изабелла или Престон называли меня Благотворительностью. Черт, я поддерживаю жизнь своей сестры исключительно за счет благотворительного фонда, в который определенно вкладывается семья Кейна.

Но я не хочу, чтобы он так на меня смотрел.

Не сейчас.

Это глупое чувство гордости? Или что-то другое?

Не могу точно сказать, но мне это просто не нравится.

Кейн, должно быть, почувствовал мою агрессию, потому что сдвинулся с места, выпрямив свое оружие-тело, а глазами пригвоздил меня к месту.

— Тебе нужно перестать так думать, Далия. Я не считаю это подачкой. Я считаю это заботой о тебе. Все, что тебе нужно сделать, это принять это и перестать защищаться.

— Ну, что я могу сказать. Престон сказал мне, что я просто объект благотворительности, который никогда не станет полноправным членом «Венкора», потому что туда принимают только таких, как ты. Так что извини, если у меня есть сомнения.

Он смотрит на меня, наклонив голову набок, и говорит опасно тихим голосом.

— Ты веришь Престону, а не мне?

Я проглатываю кофе, застрявший во рту, и звук эхом разносится в тишине, нарушаемой только шелестом листьев.

— Он казался убедительным.

— Ответь на вопрос, Далия. Чьи слова для тебя важнее? Мои или Престона?

Я прикусываю нижнюю губу, но молчу.

— Если я говорю, что ты не объект благотворительности, а Престон говорит обратное, кому ты поверишь?

— Тебе.

— Тогда почему ты отнекиваешься каждый раз, когда я что-то делаю для тебя?

— Я не привыкла к этому, — шепчу я, затем поднимаю подбородок. — Я работала ради всего, что у меня есть, неважно, как мало я на самом деле имею. Я не люблю быть кому-то обязанной.

— Я не кто-то, — он обхватывает мою шею большой рукой, не давя, а удерживая на месте. — Ты привыкнешь к тому, что я тебе даю, и будешь принимать это без возражений.

Мой пульс бьется под его большим пальцем, и он смотрит на него, пока его глаза темнеют.

Я чувствую, что снова попадаю в его блестящую ловушку. После всего, что я сделала, чтобы убедить себя, что я не такая больная, как он. Даже пыталась поверить, что он заставил меня.

Но одно прикосновение. Один взгляд. И я снова попалась.

Ощущение его кожи на моей заставляет мое тело запульсировать, прося большего.

Я встревожена.

Нет. Я в ужасе от того, как сильно я хочу такого мужчину, как Кейн.

Поэтому я сосредотачиваюсь на том, что нас разделяет, а не на том, что объединяет.

— А что насчет остального, что сказал Престон? Я зря трачу время?

Кейн отпускает меня со вздохом.

— Те, кто получают полное членство, действительно принадлежат к нашему социальному слою, и я ничего не могу с этим сделать. Не я устанавливаю правила.