Чтение онлайн

Многие спорят по поводу того, как такая дисциплина может привести к рассвету знания. Они спрашивают, не является ли это всего лишь ограничениями для тела. Знание может возникнуть только посредством реализации первопричины. «Как можно что-то, не содержащее первопричины, которая гарантирует самореализацию, называть знанием?», — спорят они. Но такие вопросы основываются на грубой ошибке. Ведь через эти физические предписания разрушаются васаны и достигается концентрация. Утверждения Упанишад служат тому, что шаг за шагом возрастает и крепнет однонаправленность ума; уже сам опыт вакйа Упанишад вызовет рассвет знания. А разве Упанишады не являются самим знанием? Если в качестве спутника иметь джнанасварупу и воплощать ее в практику, то будет ли надобность в том, чтобы еще где-то искать знание? Для того чтобы джнана крепко укоренилась в сердце, необходима однонаправленность ума, и это легко достигается посредством вышеописанных телесных дисциплин и тапаса. Внешний контроль во многих отношениях способствует внутреннему контролю. Добиться внешнего контроля несравненно трудней, чем внутреннего. Если повернуть в какую-либо сторону руль, то и колеса машины повернутся в эту же сторону, а не в другую, хотя рука, повернувшая руль, до колес не дотрагивалась. Интроспективные колеса базируются на самом экстроспективном руле!

Это естественная основа. Иногда бывает так, что руль поворачивают в одну сторону, а колеса потянут машину в другую сторону, но это отступление от нормы. Внутренние колеса, если спущен воздух, который есть истинная сущность, могут вести себя так, как будто не существует никакой связи между ними и рулем. Но они не могут выходить за пределы действия руля. Руль, который в руке, связан с колесами, которые внизу. Если этой связи нет, то ехать невозможно. Связь необходима. Поэтому тому, кто вступил в борьбу с внешними импульсами и победил их, легко взять под контроль и внутренние импульсы. Внешние импульсы имеют название и форму и привлекаются в качестве объектов опыта. Поэтому преодолеть их довольно трудно. А внутренние импульсы не имеют формы, однако им можно приписать имя; они также испытываются как ананда, поэтому их легче преодолеть. Они укрощаются с большей легкостью. Больше хлопот с внешним поведением и манерами. Они связаны со вкусом, формой и весом. Внутренние же импульсы не имеют ни формы, ни вкуса, ни веса. Чистая вода не имеет ни формы, ни вкуса. Вода с примесями отличается от чистой во многих отношениях. Поэтому очистить грязную воду действительно трудно; а придать любую необходимую форму воде не составляет труда.

Так и здесь, трудность состоит в том, чтобы очистить умственное поведение, которое засорено заблуждениями мира; нет нужды исправлять то умственное поведение, которое свободно от этих заблуждений. Поведение, не содержащее заблуждений, непременно чисто. Оно без малейшего признака дефекта или сомнения. Зачем такое поведение исправлять? Поэтому, если взять под контроль и обуздать внешние заблуждения, насколько это возможно, то внутренние с легкостью устремятся в направлении атмананды. Йога и тапас — это всего лишь другие названия того же самого пути контроля и обуздания внешних импульсов и заблуждений. А правила ванапрастхи — не что иное, как методы, обеспечивающие успех в йоге и тапасе. Когда на стадии ванапрастхи человек преодолевает все заблуждения, то путешествие заканчивается мокшей. Но нельзя сказать, что к мокше ведет только этот путь. Можно избрать любой другой путь, следуя которому достигаешь благодати. Освобождение достигается посредством соблюдения этих правил и предписаний ванапрастхи, его можно получить, следуя по этому пути. Этот путь освобождает человека и от заблуждения. Он дает однонаправленность ума.

Поклонение, совершаемое с устойчивым сознанием, чистотой мысли и свободным от посторонних мыслей, становится самим бхавасамадхи. В результате бхавасамадхи перед внутренним взором преданного возникает Господь в той форме, которую преданный избрал в качестве объекта поклонения. Это видение не является результатом воображения; это опыт непосредственного восприятия. Преданный может пребывать в присутствии Господа независимо от своего местонахождения. Это называется саалокйамукти. Помимо постоянного пребывания в присутствии Господа, как в саалокйамукти, бхакты осознают все, что они видят, как славу Господа. Этот опыт называется саамипйамукти. Постоянное пребывание с Господом, постоянное созерцание славы Господа и обретение Божественного Сознания — этот опыт именуется саарупйамукти. Это высшее достижение бхакти шастры. Но на этой ступени все же есть еще некоторое различие, поэтому адвайта сиддханта не считает эту ступень самой высокой. Только на том основании, что у бхакты есть Саарупйа, то есть та же Рупа, как у Господа, мы не можем признать, что он обладает силами творения, сохранения и разрушения, какими располагает Господь. Только когда всякое, даже малейшее различие исчезает и достигается единство, тогда бхакта восходит на самую высокую ступень. Именно она и называется саайуджйа. Это приходит по Божественной Милости, которая достигается сутью садханы бхакты; нельзя считать, что это результат его усилий. Бхакта стремится к слиянию или аикйе. Он хочет служить Господу так, как ему нравится, и испытывать радость от формы, которой он «наделил» Господа. Но Господь Своей Милостью дает ему не только сааоркйу, саамипйу и саарупйу, но и саайуджйу! Бхактимарга приводит также к обретению брахмаджнаны. Даже если Бхакта не стремится к ней, Господь Сам дарит ему это знание. Сайуджйамукти известно также под названием экантамукти.

Существует двое врат майи для обусловленных существ: желание удовлетворять сексуальные потребности и желание удовлетворять запросы языка. Человек должен избавиться от этих желаний; пока они существуют, существует и печаль. Эти два желания включают в себя все другие желания, поэтому можно сказать, что только те, кто преодолел эти два желания, успешно прошли через мир. Эти два желания являются причинами всех грехов; а грех является навозом, на котором пышно разрастается майа. Собственно говоря, майа-прапанча, или мир, должен служить только для поддержания тела. Те, кто стремится к освобождению, должны подавлять чувства. «Пища — для сохранения тела, одежда — для защиты от холода», — говорится в Уттара-Гите. Однако, если человек поддастся желаниям, он забудет цель, ради которой он пришел в этот мир, забудет цель своей деятельности и святое стремление. Вместо этого человек, каким бы видом деятельности он ни занимался, должен автоматически, точно так же, как он дышит, размышлять над следующими строками и должен всегда осознавать их: «Я рожден для того, чтобы служить Господу и осознать мое истинное Я». Все действия: ношение одежды, принятие пищи, ходьба, учеба, служба, движение — должны совершаться с верой в то, что они приведут к Общению с Господом. Все должно делаться в духе посвящения Господу.

Фермер очищает и ровняет землю, удаляет из нее камни и колючки, вспахивает и готовит поле, удобряет и улучшает почву, поливает и рыхлит ее, потом сеет, пересаживает, удаляет сорняки, обрызгивает растения, ждет и жнет; обмолотив и повеяв, он складирует зерно. И все эти многочисленные действия совершаются ради желудка. Так и здесь, надо понимать, что все: голод и жажда, радость и печаль, горе и потери, страдание и гнев, еда и аппетит — все это импульсы, помогающие нам в достижении Общения с Господом. Когда человек ко всему будет относиться именно так, грех не осквернит производимых им действий. И аппетиты его исчезнут без следа.

Когда человек болен или когда его ум всецело занят чем-то, он не чувствует вкуса того, что ест. Аналогичная ситуация и здесь, даже когда человек практикует намасмарану, бхаджаны, джапу или дхйану, а сердце его полно тамаса, и нет в нем однонаправленного устремления, то он не может испытать радости, в таких условиях радость не может бить ключом. Язык будет ощущать сладость только до тех пор, пока во рту есть сахар. Если есть столб с источником света — бхакти — в коридоре сердца, то до тех пор, пока лампа на нем будет гореть, там не будет темноты. Сердце будет озаряться блаженством. Если взять на язык что-нибудь горькое, то весь язык будет ощущать эту горечь; когда такие качества, как жадность и гнев, входят в сердце, яркий свет исчезает и воцаряется темнота, а человек становится мишенью для бесчисленных несчастий и потерь. Поэтому те, кто стремится достичь святого Общения с Господом, должны выработать определенные привычки, дисциплину и качества. Обычный и привычный образ жизни не приведет к Господу. Он должен быть несколько изменен посредством садханы. Возьмите, к примеру, журавля; он довольно быстро ходит в воде. Но пока он идет, чтобы поймать рыбу, он должен замедлить шаг, не делать шума и стоять не двигаясь. Так и здесь, если человек идет по жизни с жадностью, злобой и тому подобными качествами, ему не добыть рыбу, именуемую сатйей, дхармой и шанти. Независимо от того, есть у человека садхана или нет, он должен непрерывно практиковать намасмарану. Только тогда он сможет преодолеть свойственные человеческой природе проявления жадности, гнева и прочего. Все Шастры содержат такой урок: поскольку Господь является всеобщей целью и Он является конечным пунктом путешествия жизни, постоянно держите Его в поле зрения, подчиняйте себе ум, который заставляет вас сойти с пути.

Все хорошие качества автоматически собираются вокруг человека, который практикует контроль за своей речью и постоянное размышление о Господе. Обратите внимание, что в двапара-югу Кауравы, даже когда уже ощущали результаты практикуемой ранее пунйи, тем не менее занимались папакармой; Пандавы же, даже когда проходили через страдания, обусловленные их предыдущей папакармой, думали и делали только пунйу. В этом состоит разница между благоразумными и неблагоразумными. Кауравы были рабами своих желаний, прихотей рассудка и сексуальных потребностей, а Пандавы делали все, чтобы угодить Господу, их колесничими были сатйа и дхарма. Тот, кто вне себя от горя, не проявляет интереса ни к празднику, ни к драке; аналогичным образом, настоящий искатель, который погружен в мысли о Господе, никогда не станет пробовать мирские наслаждения, он даже думать о них не будет.

Находясь еще в этом теле, до того как смерть возьмет свое, следует осознать вечную истину и связь между человеком и этой истиной. Катха-Упанишад призывает: «Утхтхиштатха! Джагратха! Праапйавараанниводхатха!!!» «Встаньте, проснитесь, примите посвящение у великих!». Те, кого терзают сомнения, что принять, что отвергнуть; те, кто ослеплен иллюзией, и те, кто не может отличить свет от тьмы, смерть от бессмертия, должны приблизиться к великим, которые могут указать путь к пониманию вечной Истины, лучезарной основы мироздания. Тогда земля и небо погрузятся в сияние. Для того чтобы осознать это, человек должен иметь сильное стремление и практиковать строгую дисциплину. Само человеческое рождение является следствием бесчисленного множества хороших поступков, и это нельзя отбрасывать; надо воспользоваться предоставленной возможностью. Кено-Упанишад говорит: «Начедихааведин маатхевинаштих». Драгоценный камень, который держишь в руке, нельзя выбрасывать; когда в самой этой жизни есть много возможностей спасти себя, то разве не опрометчиво будет не подумать о трудах спасения? Поэтому человек, способный к различению, будет стараться, используя все имеющиеся у него средства, понять основные принципы для того, чтобы овладеть учениями великих людей, прошедших путь духовного развития, и внести все, насколько это возможно, в круг своего опыта. Если человек не предпринимает усилия, не принимает этот путь и попусту тратит жизнь — это оскорбление рода человеческого! Не позволяйте мимолетному и ложному порабощать себя, не теряйте драгоценного времени на погоню за преходящим и ложным, а посвятите каждую минуту жизни поиску Истины, размышлению о Вечном и Истинном Господе. Такое посвящение является действительным назначением души. А трата времени на иллюзорные желания — обуза миру. Человек не должен становиться жертвой пагубного стремления к мирской роскоши, не должен поддаваться на уловки соблазнительной красоты. Однажды все это очарование исчезнет, как сон.

Образование и все прочее, способствующее продвижению человека вверх по общественной лестнице к более высоким местам, не приносит никакой пользы его духовному развитию; оно ведет лишь к духовному падению. Поэтому вся деятельность такого рода называется майа-прапанча. Истина, в какую бы майю ее ни окунали, будет сиять еще более лучезарно. Потому что такова природа Истины. Как можно говорить, что объективный мир, который подвержен ежеминутным изменениям и полон желаний и напрасных потерь, где все приходит и уходит, — есть Вечная Истина? Поэтому устремление, характеризующее садхака, состоит в постижении Истины, а не в поиске нереального в этом мимолетном мире. В этом ложном мире не может быть сатйачары, то есть истинной жизни. В нем может быть только митхйачара, нереальная жизнь. Истинная жизнь заключается в осознании Господа. Каждый человек должен помнить об этом постоянно, каждую минуту своей жизни.

Садхака должен понимать разницу между поведением обычного человека и того, кто стремится к духовному развитию. Человек сахаджи — это тот, у которого нет садханы, то есть силы духа, ему свойственна ахамкара то есть самонадеянность, он полон желаний, связанных с миром, посредством которого он старается удовлетворить чувства. Человек садханы — это тот, кто практикует сарвешварчинтхану беспрестанно, подобно волнам сагары, океана, кто накапливает дхану (сокровище) равенства и одинаковой любви ко всем, кто согласен с мыслью, что все в мире принадлежит Господу, ему же самому ничего не принадлежит. Человек садханы не согнется, как человек сахаджи, перед несчастьем и потерей, не поддастся гневу, или ненависти, или эгоизму, голоду, жажде или непостоянству. Человек должен, насколько это возможно, уметь преодолевать все это и идти по жизни стойко, мужественно, с радостью, спокойствием, ясностью и смирением. Понимая, что уход за телом не является делом первостепенной важности, человек должен терпеливо заниматься размышлением о Господе. Линия поведения садхаки исключает такие действия и реакции, как ссоры из-за пустяков, неумение держать себя в руках, огорчения по малейшему поводу, гнев при малейшем оскорблении, беспокойство при жажде, голоде или недостатке сна. Разве сырой рис и рис вареный одно и то же? В вареном рисе нет твердости, которая свойственна сырому рису. Вареное зерно мягкое, безвредное и сладкое. Зерно сырое — твердое, самонадеянное и полное заблуждений. Этим двум видам, вне всякого сомнения, соответствуют джива и человек; те, кто находится во власти заблуждений и авидймайи, — «люди»; те, кто находится во власти внутренних заблуждений или видйа майи, — «садхаки»; Господь же свободен и от авидйамайи и от видйамайи. Тот, у кого нет внешних заблуждений, становится садхакой, а когда он освобождается уже и от внутренних иллюзий, его можно назвать Богом. Сердце такого человека становится обителью Господа. Поэтому можно сделать вывод, что все наполнено Господом. Однако, хотя Господь обитает в сердце каждого человека, необходима садхана для того, чтобы каждый осознал это для себя. Мы не видим собственного лица. Для того, чтобы увидеть свое лицо, нам надо воспользоваться зеркалом. Так и здесь, чтобы избавиться от гун, необходим основной путь — метод садханы.