Чтение онлайн

– Успеха. А я, наверное, вообще ничего больше расследовать не буду. Вы, это… дайте ход моему рапорту.

Сыч внимательно на него посмотрел. Понял, что это не каприз и не истерика. Это серьезно. Махнул рукой:

– Ну, твое право. Завтра еще раз обсудим. Рапорт по-любому переписывать придется. Руководить конторой теперь другой человек будет. И дела тебе надо сдать.

Юлий пошел к подъезду. Так и в самом деле лучше. Майор опять его окликнул:

– Забыл уточнить. Кажется, когда я к тебе утром заходил, у тебя дома какая-то девушка была?

– Ну, была.

– Надеюсь, всю ночь?

– Ага.

– И она, если что, сможет подтвердить, что ты ночью был дома?

– Сможет.

– Хорошо. Теперь я за тебя спокоен.

Понедельник выдался довольно хлопотным. Юлий рассчитался со службы, два раза встречался со следователем и один раз с Солнцевой. Тема – его конфликт с шефом.

Во время бесед он дал полноценные письменные показания о попытке Александра Пасечника и его приятеля Игоря Бубнова ограбить магазин игрушек, а заодно сдал весь расклад Лапова, направленный на то, чтобы отмазать преступников от наказания. Если Солнцева была и раньше в теме, то, само собой, никак это не показала. Поскольку с Лапова взятки гладки, под раздачу сразу попало начальство тех ментов, которые якобы конвоировали грабителя Дрыля в следственный изолятор и якобы упустили его. Нетрудно было догадаться, что все эти люди автоматически стали врагами Юлия.

Одно его радовало. Пока его самого, видимо, не подозревали. Во всяком случае подписку о невыезде не брали. Понимая, что должен этим пользоваться, а то передумают, Юлий принялся спешно готовиться к отъезду и в тот же день заказал через турагентство билет на автобус Львов – Вена. До Львова он решил добираться поездом. Открытая шенгенская виза была действительна еще семь месяцев.

Через три дня после той злополучной ночи Юлий в компании Ольги сидел в баре небольшого ресторанчика неподалеку от привокзальной площади. Через час он сядет в поезд, а пока, отхлебывая сухой мартини, слушал рассказ Ольги о нонспектакулярном направлении современного искусства, совершенно не понимая значение термина «нонспектакулярный», который больше ассоциировался у него с ругательством, вроде «фака», только длиннее. Однако слушать Ольгу все равно было приятно. Из-за голоса, в котором имелось нечто, что делало атмосферу чрезвычайно уютной и создавало иллюзию безопасности. Только теперь Юлий окончательно понял, почему у нее так много клиентов. Из-за голоса, который хочется слушать до бесконечности. Когда он звучит, ты больше не чувствуешь себя одиноким скитающимся по свету бродягой.

Взяв руку Ольги, Юлий прижал ее к свой щеке.

– Мне очень хорошо с тобой. Спокойно. Здорово, что мы с тобой встретились, что сидим вот так. Спасибо, что ты была в моей жизни.

Она улыбнулась.

– Ты так говоришь, словно собираешься либо умереть, либо жениться.

– Ни то ни другое. Просто я хочу, чтобы ты знала, как много для меня значишь.

– Ты тоже… много для меня значишь… Так. На чем я остановилась? Ага…

Но Юлий больше не слушал, потому что вдруг вспомнил, как рассказывал ей про приснившееся убийство Лапова. Странно, что этот вопрос пришел в его голову только теперь. Что она подумает обо всем этом, когда до нее дойдет информация, что полковника на самом деле убили? Пока она, наверное, этого не знала, иначе вряд ли бы так спокойно вела себя в его обществе. Власти города употребили все свое влияние на местную прессу, чтобы та поменьше смаковала подробности смерти полковника. Конечно, помешать средствам массовой информации совсем не сообщать о преступлении ни Юрцышин, ни кто-либо другой не мог, но вся информация об этом прошла не на первых полосах, а в разделах криминальной хроники. Криминальная хроника Ольгу никогда не интересовала. Интересно, откажется ли она теперь от своих слов, что вещие сны чушь собачья, как сама недавно заявила? Или нет? Юлий не знал.

Время летело быстро. Настала пора выходить. Надо было еще забрать рюкзак, который он оставил в автоматической камере хранения.

Пересекая огромный холл вокзала, Юлий вдруг остановился.

– Что такое? – встревожилась Ольга.

Юлий виновато улыбнулся:

– Все-таки позвоню Руслану Петровичу, а то неудобно. Он всегда хорошо ко мне относился, научил многому. А я даже не попрощался. Сначала думал уже из-за бугра позвонить.

Кто-то хлопнул его по плечу. Обернувшись, Юлий увидел Голобобова. Его взгляд был серьезным и жестким.

– Приятно, что ты все-таки вспомнил о своем старом наставнике и товарище. Пусть в самом конце, под занавес, но вспомнил. Молодец.

Юлий понял, что Голобобов слышал его последние слова.

– Виталий Борисович? Какими судьбами?

– Да вот узнал, что уезжать собираешься. Поэтому и приехал специально, чтобы сообщить тебе две новости. Одна, правда, так себе новость, поганенькая, прямо скажем, новостишка. Зато другая тебя точно порадует. С нее и начну: Пасечнику-младшему и Бубнову предъявлено обвинение в попытке вооруженного ограбления и сопротивлении работнику милиции. Дело находится на особом контроле в главпрокуратуре, так что без вариантов. Откупиться не получиться. В данный момент преступники находятся в следственном изоляторе.

Юлий сдержанно кивнул:

– Новость хорошая. А о плохой могу и сам догадаться. Теперь я стал настолько ценным свидетелем, что принято решение не выпускать меня из страны.

– Все гораздо серьезнее, Тарас. Свидетель ты в деле об ограблении. А в деле об убийстве полковника Лапова Ивана Семеновича ты главный подозреваемый.

Только теперь Юлий заметил, что Голобобов явился не один, а с целой компанией провожающих в штатском. На руках его щелкнули замки наручников.

– Бред! Да у меня алиби, в конце концов. Оля, скажи хоть ты этим баранам.

Юлий посмотрел на стоящую в стороне подругу и понял, что не узнает ее. Происходило что-то не то. От чувственной, внимательной, готовой поддержать женщины не осталось и следа. Теперь это был другой человек. Холодными, расчетливыми глазами Ольга Викторовна Басенко смотрела на происходящее зрелище и, похоже, наслаждалась каждой его секундой. Лишь хорошо знакомый Юлию брелок с изображением Эроса и Танатоса, который дрожал в руках, выдавал в этой женщине прежнюю Ольгу.

– Нет у тебя никакого алиби, – сказал Голобобов. – С Ольгой Викторовной я уже успел познакомиться и выяснил, что заснула она в начале первого, сон у нее крепкий, здоровый, как она уверяет, кошмары ее не мучат, в отличие от некоторых, поэтому ручаться за все, что ты делал до четырех утра, она не может.

Боль почти физическая раскаленным прутом пронзила каждую его клетку, заставила кружиться голову, заплясала в желудке. Его предали. Холодно и жестоко. Тем более жестоко, что со стороны Ольги не просматривалось никакого расчета. Допустим, на нее нажали, припугнули и она, сославшись на крепкий сон, отказалась подтверждать его алиби. Но Голобобов намекнул ясно – он знает про сон Юлия. Зачем она рассказала ему про него? И уж тем более непонятно, зачем она вызвалась проводить Юлия. Решила присмотреть лично? Не сбежит ли?

– Да, кто бы мог подумать! – с деланной грустью в голосе воскликнул Голобобов. – А я-то всегда считал тебя порядочным и рассудительным парнем. Пожалуй, даже чересчур порядочным для нашего слишком непорядочного времени. И надо же. Не прояви Ольга Викторовна сознательность, никто бы и не подумал. А Руслан Петрович? Каково ему теперь будет?

– И в чем же выразилась сознательность Ольги Викторовны?

– Она рассказала, как ты в мельчайших подробностях описал, как убивал Лапова.

Вот, значит, как. Что ж, пусть теперь попробует все это доказать, «мать Тереза». Юлию стоило невероятных усилий напустить на себя равнодушно-насмешливый вид. Он посмотрел Ольге прямо в глаза:

– Надеюсь, Ольга Викторовна, у вас имеются надежные доказательства этих моих описаний. А то, знаете ли…

Ольга промолчала. За нее ответил Голобобов:

– Доказательства? А как же без них? Но про это разговаривать будем не здесь. Надо идти. А то уже люди вокруг нас собираются.

Под любопытными взглядами отъезжающих пассажиров Юлия вывели на улицу. «Карманника поймали», – слышал он шепот пожилых женщин.

Юлия отвезли в городское отделение внутренних дел, где поначалу определили в «обезьянник» при дежурном отделении. Голобобов исчез. Побежал докладывать об удачном задержании, не иначе. Через двадцать минут за Юлием пришли, чтобы отвести в один из кабинетов на втором этаже, где он оказался в обществе капитана Завертайло и еще одного опера помоложе. Капитана Юлий хорошо знал. Бывший убоповец, недавно попросивший о переводе в УВД города.