Чтение онлайн

Танков Т-72 у бригады больше нет. Все они оказались взорваны вместе с боекомплектом и ангаром, где они располагались. Здания второй и третьей казармы были изрядно потрёпаны дронами, а дозорно-сторожевые вышки были уничтожены гранатомётными залпами. Ваня не знал, сколько солдат погибло, сколько ещё техники было потеряно. Он был не в состоянии ясно мыслить, ибо он отчаянно нуждался в отдыхе. Прямо на носилках Иван отключился вновь.

***

Полковник Белозёров прибыл в ППД 2-й мотопехотной бригады в 03:43 утра. Атака уже полтора часа, как была отбита. Однако вызвали полковника не только из-за самого факта нападения на базу, но и по иной, куда более важной причине.

– Доложите обстановку.
– сказал полковник дежурному офицеру.

Все командиры ротного и батальонного уровня собрались в командном пункте охраны, ибо главный штаб был уничтожен во время налёта на базу.

– Противник, - начал доклад командир третьей роты, бывший дежурным офицером в ночь на двадцать второе декабря, - действовал двумя группами. В задачи первой группы входила атака с воздуха на критически важные объекты базы, такие как казармы, склады боеприпасов и ангары бронетехники. Вторая группа, пехотный отряд, вступила в стрелковый бой с двумя часовыми, однако серьёзного огневого воздействия на кордон не оказывала. По уровню вооружения, огневой мощи и численности противник многократно превосходил часовых и мог смести их за считанные секунды. Но он этого не сделал, предпочитая дать часовым возможность прийти в себя и вступить в бой.

– Почему они этого не сделали?
– спросил Белозёров.

– Предполагаю, что в задачи группы входил не столько прорыв периметра или уничтожение нашей обороны, сколько попытка растянуть наши силы и создать брешь для дронов.

– Почему дроны не были зафиксированы радарами ещё на подлёте?
– с упрёком в голосе спросил командир первого батальона Степан Ионеску, исподлобья посмотревший на дежурного офицера.

– Дроны, - сказал офицер, закашлявшись, - были запущены с периметра базы. С учётом того, что бригада не располагает средствами РЭБ или надлежащими средствами ПВО, у нас просто не было бы времени среагировать даже при своевременном обнаружении птичек противника.

– То есть дроны противника стали для нас абсолютной неожиданностью?
– уточнил Белозёров.

– Стоит также сказать, что налёт начался не с дронов, - замялся дежурный офицер, - налёту дронов и атаке пехотной группы предшествовали два взрыва. Первым был уничтожен ангар пятой танковой роты. Они оставили нас без Т-72. Вторым взрывом был уничтожен главный штаб бригады.

– А каким образом им удалось взорвать танки? Это же сколько взрывчатки надо?
– удивился Ионеску.

– На самом деле не сильно много, если взорвать боекомплект танков, а не сами танки. С чем противник успешно справился...

– Это что получается?
– возмутился Ионеску - Танки стояли в ангаре вместе с боекомплектом, часовые прошляпили нарушение периметра двумя группами противника, а атака дронов стала для нас полной неожиданностью? Не слишком ли много совпадений, капитан?!

– Полагайте, как знаете, товарищ майор, а всё было именно так.
– отрезал офицер.

– Не кипятись, комбат, тут всё намного сложнее...Они явно это спланировали, знали все наши бреши, раз смогли провернуть это, да так, что мы не успели толком что-то предпринять...- Белозёров погладил щетину, после чего обратился к офицеру - Каковы потери?

– 10 человек погибших, из них 6 часовых и четыре солдата, погибших в стрелковом бою с пехотной группой. Также 20 раненых, в основном осколочные ранения. Только два пулевых и одно ожоговое. Помимо ангара и штаба повреждены здания казарм и склад боеприпасов, но потери несущественны.
– доложил офицер.

– Что известно о противнике? Есть соображения, кто это был?
– спросил Ионеску

– А вот тут самое интересное. В бой с пехотной группой противника, помимо часовых, вступило первое отделение второго взвода второй роты первого батальона. Вслед за ними подоспели бойцы соседней роты, вследствие чего огневое и численное преимущество было за нами. Но главное, что противник не собирался отступать. Наоборот, они стояли до последнего и погибли все до единого.

– Чья экипировка? Шевроны, опознавательные знаки - что-то нашли?

– Всё русское.
– бросил офицер.

Наступила гробовая тишина, которую вновь нарушил дежурный офицер:

– На телах погибших солдат были обнаружены соответствующие татуировки: знаки отличия ВДВ, ЧВК "Вагнер", православные кресты...

– Что же это выходит? На нас напали русские?
– удивился Ионеску.

– Глупость...
– неожиданно сказал полковник Белозёров.

Теперь дюжина пар глаз удивлёнными взглядами уставились уже на него.

– Это ещё почему?
– возник командир третьего батальона, до сего момента хранивший молчание.

– Потому что я знаком с русским спецназом. И с диверсантами в том числе.
– неожиданно резко ответил комбриг - И я могу вас заверить в том, что это профессионалы. Диверсанты никогда так просто не подставляются. И уж точно никаких татуировок они не делают!

– И что же вы этим хотите сказать?

– То, что кому-то очень сильно надо, чтобы мы поверили в причастность русских к нападению. А посему, приказываю воспринимать события предыдущей ночи, как провокацию. Бригаду привести в состояние полной боевой готовности. Организовать оборону по периметру, поднять в небо дроны. Мы должны контролировать окрестности. На этом всё. Разойтись.
– приказал Белозёров, после чего покинул командный пункт.

Первые пару минут царила тишина. Тем не менее, вопреки приказаниям полковника, никто не спешил покидать здание штаба. Молчание нарушил командир Ионеску:

– Чего стоим? Полковник дал приказ! Дел мало что ли?

– Скажи пожалуйста, Степан, - обратился к нему командир второго батальона, - насколько сильно ты уверен в компетентности действий полковника Белозёрова? Ведь по инструкции он должен был доложить об инциденте наверх и ждать прибытия оперативной группы СИБ...

– Полковник Белозёров руководствуется здравым смыслом и не делает поспешных выводов. Я его в этом поддерживаю.
– сухо и сдержанно ответил майор, понимая, к чему всё идёт.

– Полковник Белозёров, - в миг голос комбата изменился, а глаза его словно горели от ненависти, - русский националист, поддерживающий Россию. А что, если Белозёров завербован русскими, а?!

– Я знаком с Вячеславом Белозёровым ещё с Ирака и уж поверьте мне, полковник - глубоко убеждённый патриот и в его верности стране сомневаться, по крайней мере мне, не приходится! А то, чем занимаетесь вы - саботаж!
– Ионеску перешёл на повышенный тон.

– Я тоже поддерживаю полковника.

– И я!

Один за другим, ротные командиры начали выражать поддержку комбригу, показывая своё недоверие командиру второго батальона, явно пытающегося раскачать лодку в и без того непростой обстановке.

– Как, скажите мне, русский, может быть патриотом Молдовы?
– не отступал комбат второго батальона.

– А я вам отвечу, как. Русские пока ещё не продавали страну, в отличие от "убеждённых" и "патриотичных" молдаван, которые, чуть что, сразу бегут себе делать румынский паспорт! Или может, у вас, майор, есть лучшие идеи, как действовать? Сообщить американцам? Отдать ситуацию им на откуп, а самим отойти от дел? Это вы предлагаете?