Чтение онлайн

Итак, дядюшка Одиссей не ощущал никакой тошноты, но зато чувствовал некоторое нетерпение, потому что ему давно уже хотелось отлучиться в парикмахерскую, но Гомера все не было и не было. А ведь обещал прийти пораньше.

И только когда лицо дядюшки Одиссея в семнадцатый раз приобрело бледно-лиловый оттенок, только в этот момент, и ни на секунду раньше, отворилась дверь, и в кафе ворвались Гомер и Фредди.

– Здравствуйте, - сказал Гомер, - Мы немного опоздали, извините. Были в библиотеке, набрали уйму книг. Она ведь закрывается на целых две недели.

– Библиотекарша уходит в отпуск, - объяснил Фредди.
– Поэтому мы и взяли побольше. А пока выбирали...

– Я слышал, она уезжает в Еллоустонский парк.
– пеЬебил его дядюшка Одиссей, который знал в городе все и про всех.
– Вместе с одной вашей учительницей, с той, что работает в шестых классах.

– Да, - сказал Гомер, - и они обещали прислать нам оттуда красивые открытки.

– Это очень хорошо с их стороны, - одобрил дядюшка Одиссей и, не теряя времени, добавил: - Вот что, ребята. Мне нужно ненадолго сходить в парикмахерскую. Так что вы тут орудуйте сами. Можете поесть пончиков... Только смотрите, чтобы все было в ажуре.

– Не беспокойтесь, дядюшка Одиссее - заверил Гомер.
– В первый раз, что ли?

И он без видимого нетерпения стал наблюдать за тем, как, прежде чем уйти, дядюшка Одиссей прошел по всему фронту своего автоматического войска: по нескольку раз включил и выключил каждую машину, начиная с пончикового автомата и кончая кофеваркой, похлопал их по блестящим бокам, что-то отвернул, подвернул. И все его действия были разноцветными: похлопывание - розовым, отвертывание - синим, завертывание - багровым.

У дядюшки Одиссея появилась эта немного раздражающая привычка все проверять, с тех самых пор как его пончиковый автомат сошел с ума и никак не хотел остановиться.

С трудом оторвав зеленую руку от зеленого бока кофеварки, дядюшка Одиссей подошел к музыкальной машине, которая недолго думая сделала его лимонно-желтым, и погладил ее особенно нежно. (Нежность дядюшки Одиссея была на этот раз оранжевого цвета.) Затем дядюшка Одиссей нажал кнопку № 5 (пластинка под названием "Симфония буги-вуги") и опустил в машину монетку (синего цвета).

Раздался щелчок, и после этого медленно и важно пластинка № 5 выскользнула из кучи других пластинок, легла на диск и завертелась вместе с ним.

– Ух ты, - сказал Фредди.
– Как живая!

Дядюшка Одиссей фиолетово улыбнулся, и все трое стали слушать "Симфонию буги-вуги" в исполнении знаменитого оркестра.

– Здорово! Просто гипнотизирует, - сказал Гомер, глядя словно завороженный на черный вращающийся диск и на игру красок.

– А музыка как запоминается!
– воскликнул Фредди.
– сто раз лучше, чем при одном цвете.

Дядюшка Одиссей с гордостью кивал головой, кивал почти все время, пока играла музыка, и особенно когда она закончилась и автоматические пальцы медленно и важно подхватили пластинку № 5 и убрали на принадлежащее ей место среди других пластинок.

– Ну ладно, - сказал дядюшка Одиссей.
– Работает прекрасно и останавливается тоже хорошо! Вот вам несколько монет, ребята, можете послушать музыку, когда я уйду. Только осторожней!

Гомер и Фредди сказали "спасибо" и, после того как дядюшка Одиссей направился в сторону парикмахерской, сразу пододвинули стулья поближе к музыкальной машине, уселись и некоторое время молча наблюдали за медленной сменой красок внутри автомата.

– Ух, - сказал Фредди, первым нарушив молчание, - ну и страшный ты в синем цвете!

– Сам не лучше, - ответил Гомер.
– Посмотрел бы на свою зеленую рожу!.. Ладно, Фредди, хватит любоваться, давай бери пончик, и будем делить библиотечные книжки.

Ребята прикончили по паре пончиков и стали разбирать книги, в жарких спорах решая, какие интересней, что читать сначала, а что потом, и какие именно каждый из них заберет к себе домой.

Как вдруг дверь в кафе открылась, и сквозь нее проник незнакомый мужчина.

Ребятам показалось, что вошел он как-то крадучись, но это, наверно, им только показалось.

– Добрый вечер, - тихо сказал незнакомец, потрясав пло- ским бумажным свертком, который он держал в руке^ {^постепенно меняя свою окраску (вместе со свертком) - с темно-фиолетовой на лимонно-желтую.
– У меня тут с собой одна пластинка, - продолжал незнакомец, отчаянными усилиями распутывая веревку и разрывая на свертке бумагу.
– Так вот, хочу ее проиграть на вашей музыкальной машине. Это будет, увидите, лучшая пластинка сезона. Включишь - и будешь ты на волосок от...

Незнакомец внезапно оборвал фразу и, видно, очень разволновался. Некоторое время он стоял молча, меняя окраску вместе со своим свертком и постепенно приходя в себя и успокаиваясь.

Гомер и Фредди тоже меняли окраску и тоже молчали, ожидая, чтобы незнакомец договорил. И он договорил, когда пришел в себя настолько, что почти без дрожи в голосе мог произнести:

– Сами услышите, тогда поймете.

Одновременно он развернул наконец свой сверток, достал пластинку и ребята просто обомлели!
– кинул эту пластинку под потолок. Но и после этого он вовсе не стал даже пытаться ее поймать, а наоборот - сунул руки в карманы пальто и спокойно стоял, глядя, как она вот-вот упадет и разобьется.

Она действительно упала с громким стуком прямо посреди кафе. Гомер и Фредди вскрикнули, а незнакомец горько рассмеялся.

– Небьющаяся, - сказал он с печальным видом. Он поднял пластинку с пола и согнул ее пополам.
– И неломающаяся, - добавил он.
– Да, - заговорил он опять, - крепкая до безобразия! Небьющаяся до отвращения! Неломающаяся до... до... не знаю до чего!

Он опять страшно разволновался, а когда немного успокоился, подошел к музыкальной машине и открыл верхнее полукруглое стеклянное окошко над панелью с кнопками.

– Я поставлю ее, - сказал он, - между "Симфонией буги-вуги" № 5 и "Полькой буги-вуги" № 6. Ладно?

И он быстро втиснул свою пластинку в общую кучу.

– Вот, - сказал он, вздыхая с огромным облегчением и меняя в это же самое время цвет лица с желтого на синий.
– Вот, значит, таким образом...

Ребята тоже почувствовали себя легче. Уж ьчень странно повел себя незнакомец с самого начала, а вот сейчас, кажется, успокоился наконец, перестал дергаться и переживать неизвестно из-за чего. Гомер вспомнил о своих обязанностях, прошел за прилавок и оттуда спросил: