Чтение онлайн

— Ох и потолстею я у вас, никто меня не узнает.

Он был такой смешной: маленький, кругленький, лиловые глаза после сытной каши весёлые. Я засмеялся. И Тёма понял меня, засмеялся тоже, похлопал себя по бокам.

— Срочно худеть надо, а то где-нибудь в щёлке застряну, как ты, помнишь?

— Ещё бы! В жизни не забуду!

Мама пришла с работы не в обед, как всегда, а намного раньше.

— Вот что, дорогой мой, — сказала она. — Собирайся, сегодня едешь к бабушке: нашла тебе попутчиков.

Дело в том, что я уже неделю не ходил в детский сад из-за карантина. Мама хотела отправить меня к бабушке, но не с кем было, а на самолёт, как известно, детей без взрослых не пускают. И вот надо же: именно сегодня нашла мне попутчиков.

В другое время я закричал бы «ура!», но… но как же быть с Тёмой? Не брошу же я его одного здесь!

— Тёма, — сказал я, когда мы остались одни. — Поедем со мной к бабушке в Ленинград.

— Я не хочу никуда ехать, — заволновался Тёма. — Я к себе хочу.

— Но ты пойми, — уговаривал я. — Во-первых, ты посмотришь, где моя бабушка живёт. Знаешь как там красиво! Люди со всех стран едут туда. А ты ещё думаешь, ехать или не ехать. Может, у тебя никогда больше такого случая не будет. Во-вторых, не могу я сегодня тебе помочь обратно под землю уйти, а без меня ты потеряешься. Потеряешься — навсегда останешься на земле, совсем один. А тут кошки бегают, собаки… Мы же не навсегда едем. Побудем — и тогда пожалуйста.

Тёма мрачно задумался.

— А у бабушки тоже есть пища, такая, как здесь?

— Конечно, даже лучше. Бабушка моя умеет пироги печь. И у неё грибы солёные есть. Она сама их солит.

— Солёные?

Я вспомнил, как он морщился, когда я лизнул стену в соляном тоннеле.

— Ты можешь не есть грибы, никто тебя не заставляет. У бабушки и другое кое-что найдётся. А главное — тебе больше всего понравится сама бабушка. Ни у кого такой нет. Вот увидишь!

Тёма насупился и… согласился:

— Ладно, что делать, поедем к твоей бабушке, будем есть солёные грибы.

Глава седьмая. Ждёт бабушка, ждёт Ольга

Я знал, что зелёный цвет — любимый у бабушки. «От зелёного у меня хорошее настроение», — говорила она. Поэтому, когда ей делали подарки, то старались подарить что-нибудь зелёное — вазочку или косынку… Мы с мамой в день рождения бабушки послали ей в подарок зелёный берет.

И сейчас бабушка встречала меня в платье с зелёными цветами и в зелёном берете. Я издалека сразу узнал её. И она, увидев меня, кинулась ко мне, стала обнимать, целовать.

— А это что за мальчик? — спросила бабушка про Тёму.

Никто не видел, что это мальчик, а бабушка сразу увидела.

— Это Тёма.

— Ты думаешь, ему удобно на верёвочке болтаться?

— Тёма, тебе удобно? — спросил я.

— Как сказать… привяжи кружку, я лучше ногами пойду.

И тут я спохватился, что оставил кружку в самолёте.

— Какая кружка? — удивилась бабушка. — Неужели ничего умнее не могли придумать? Вы бы ещё привязали ему кастрюлю. Или корыто.

— А что? Кружка хорошая, чистая, мы из неё цветы поливаем.

— Ну, Тима, не ожидала. Такой взрослый парень — и на тебе… И приодел бы его немножко. Совсем голый мальчишка, замёрз, наверное.

— Не-а, не замёрз, — сказал Тёма. Разговаривал он с бабушкой весёлым голосом: видно, она ему понравилась.

Но бабушка покопалась в своей сумочке и вытащила оттуда сетку-авоську. Сунула в сетку Тёму и, очень довольная, сказала:

— И не улетишь никуда, и немножко прикрыт.

Она насильно отняла у меня корзину с моими вещами, хотя я и не давал ей, потому что мой дедушка говорит, что стыдно, когда женщина идёт рядом с мужчиной и несёт что-то тяжёлое. Отняла корзину, и мы направились к стоянке такси.

— Шанаюшка, — позвал Тёма из сетки, — вы меня только не потеряйте, ладно?

— Ни за что на свете, — успокоил я его.

Бабушка с дедушкой живут в самом лучшем, самом красивом месте на земле — в Петродворце. Вообще-то, это Ленинград, просто надо на электричке проехать немного в сторону — туда, где парки и фонтаны, — и попадёшь в Петродворец.

В Петродворце есть всё: и музеи, и школы, и библиотеки, и магазины, и озёра, и море, и лес, и фонтаны, и дома, и ребята, и взрослые, и моряки, и солдаты, и собаки, и белки, и скворцы, и попугаи… Впрочем, попугаи — это кое у кого дома, в клетке.

У дедушки и бабушки в Петродворце свой дом. И к ним на лето приезжаем мы, их внуки. Мы — это я и моя двоюродная сестра Ольга. Двоюродная всё равно что родная: двоюРОДНАЯ.

— А дедушка в море ушёл, не дождался вас, — сказала бабушка. — Теперь вы его не скоро увидите.

А я-то надеялся, что дедушка научит меня этим летом плавать!

— А Ольга приехала?

— Ольга дома, ждёт нас.

Когда мы подъехали, Ольга сидела на крыльце одна-одинёшенька и, запрокинув голову, пила что-то из большой эмалированной кружки.

— Опять она за квас принялась, — сказала бабушка.

Ольга услышала, что подъехала машина, поставила на ступеньку свою кружку и стала ждать, кто выйдет из машины.

Первой вышла бабушка с сеткой.

Глазастая Ольга сразу всё разглядела, кинулась к бабушке и стала отбирать у неё сетку с Тёмой.

— Ой какой хорошенький мальчик! Дай мне его, бабушка!

— Это тебе не мячик, — сказала бабушка. Она посмотрела кругом, ничего не нашла. Тогда она взяла Ольгину кружку, выплеснула из неё квас, вынула Тёму и привязала ему к ноге эту кружку.

— Временно, — сказала она мне, покраснев. — Потом я кое-что придумаю.

Тёма, довольный, что его вытащили из сетки, стал топать по крыльцу, разминая затёкшие ноги, и кружка гремела, как будто это был такой дикарский музыкальный инструмент.

Ольге, видно, всё это так понравилось, что она встала на голову и вытянула вверх по струнке ноги.

Я прекрасно понимал: она хочет показать мне, что если у меня есть Тёма, то она зато умеет стоять совсем как акробатка в цирке.

— Подумаешь! — сказал я.