Чтение онлайн

– Я надеюсь, ваши величества хорошо знают дорогу? – спросил гном.

– Я не знаю, – произнесла Сьюзен, – я никогда раньше не видела этих лесов. Теперь мне кажется, что мы должны были идти вдоль реки.

– Ты могла сказать это раньше, – ответил Питер с вполне понятной жесткостью.

– Не обращай на нее внимания, – сказал Эдмунд, – она всегда была занудой. У тебя есть карманный компас? Мы в отличной форме. Надо идти на северо-запад и пересечь маленькую речку – как бишь ее звали – Стремнинку.

– Я помню, – отозвался Питер, – она впадает в большую реку около брода у Беруны, или моста у Беруны, как говорит Д.М.Д.

– Правильно. Пересечем речку, поднимемся на холм – и будем у Каменного Стола (я имею в виду курган Аслана) около восьми утра. Надеюсь, король Каспиан накормит нас завтраком!

– Хорошо, если ты прав, – вздохнула Сьюзен, – я не помню таких подробностей.

– Как тяжело с девчонками, – обратился Эдмунд к Питеру и гному, – они никогда не помнят карты.

– Зато мы помним еще что-нибудь, – сказала Люси.

Сначала все шло неплохо. Им показалось даже, что они отыскали старую тропу: в лесу всегда кажется, что ты нашел тропу. Но такие тропы исчезают через пять минут, и ты находишь следующую (надеясь, что это не новая, а та же самая тропа), и когда ты окончательно потеряешь направление, то поймешь, что это были вовсе и не тропы. Однако мальчики и гном привыкли к лесам и не слишком доверяли тропинкам.

Они брели уже полчаса (у троих еще немело тело от вчерашней гребли), когда Трам внезапно прошептал: «Стойте». Все остановились. «Кто-то идет за нами, – тихо сказал он, – или, вернее, рядом с нами, здесь, слева». Все замерли, вглядываясь и вслушиваясь, пока не заболели глаза и уши. «Давай натянем луки», – предложила Сьюзен Траму. Гном кивнул, и оба лука были взяты на изготовку.

Они шли теперь по более редкому лесу, держась все время настороже, потом вошли в густой подлесок. Как только они миновали его, послышалось рычание, и кто-то с быстротой молнии выскочил из сломанных кустов, сбив Люси с ног. Падая, она услышала звон тетивы, а когда пришла в себя, увидела огромного страшного серого медведя, лежавшего мертвым со стрелой Трама в боку.

– В этом состязании Д.М.Д. побил тебя, Сью, – сказал Питер с вымученной улыбкой. Даже он слегка испугался.

– Я… я выстрелила слишком поздно, – ответила Сьюзен смущенно. – Я побоялась, что это один из наших медведей, говорящий медведь. (Она ненавидела убивать кого бы то ни бьло.)

– Ужасно, – заметил Трам, – большинство зверей стали немыми созданиями и врагами, но ведь и другие остались. И никогда нет уверенности, но медлить нельзя.

– Бедный старый мишка, – воскликнула Сьюзен, – ты думаешь, что он был говорящий?

– Ну нет, – отозвался гном. – Я видел его морду и слышал рычание. Просто он хотел на завтрак маленькую девочку. Кстати о завтраке: я не хотел бы лишать ваших величеств надежды на хороший завтрак у короля Каспиана, но запасы в лагере очень скудны. А медвежатина – отличная еда. Стыдно оставить всю тушу, ничего не взяв. Это не займет много времени. Полагаю, что юноши – я хотел сказать короли – знают, как освежевать медведя.

– Отойдем подальше, – сказала Сьюзен Люси. – Я знаю, что это страшно противное дело. – Люси кивнула с содроганием. Когда они уселись, Люси вдруг произнесла: «Мне пришла в голову ужасная мысль, Сью».

– Какая?

– Что будет, если когда-нибудь в нашем мире люди станут дикими, как звери, а выглядеть будут как люди, и невозможно будет разобрать кто есть кто?

– У нас тут в Нарнии достаточно забот и без того, чтобы воображать такое, – ответила практичная Сьюзен.

Когда они вернулись к остальным, лучшие куски мяса, которые можно унести с собой, были уже срезаны. Не слишком приятно класть в карманы сырое мясо, но они завернули его в свежие листья. У них было достаточно опыта, чтобы понимать, как они отнесутся к этим мягким и противным сверткам, когда по-настоящему проголодаются.

Они тащились (остановившись у первого же ручья, чтобы вымыть сильно нуждавшиеся в этом руки), пока не взошло солнце и не запели птицы. В папоротниках зажужжало куда больше мух, чем хотелось бы. Руки от вчерашней гребли уже не болели. У всех поднялось настроение. Солнце пригрело, и они сняли шлемы.

– А мы правильно идем? – спросил Эдмунд часом позже.

– Важно только не слишком уклониться влево, – сказал Питер. – Если мы возьмем правее, то, в худшем случае, потеряем время, потому что очень быстро наткнемся на Великую реку и не срежем угол.

Они пошли дальше, и ничего не было слышно, кроме звука шагов и звяканья кольчуг.

– Где же эта проклятая Стремнинка? – после долгого молчания произнес Эдмунд.

– Мы скоро наткнемся на нее, я уверен, – ответил Питер, – ничего не остается, как идти вперед. – Оба понимали, что гном сердится на них, хоть он и молчал.

Они продолжали идти, и в кольчугах становилось все жарче и тяжелее.

– Что это? – внезапно воскликнул Питер.

Они не заметили, как вышли на край небольшого обрыва, откуда можно было заглянуть в овраг, где по дну текла речка. На другой стороне скалы были еще выше. Никто, кроме Эдмунда (а может быть, и Трама), не умел лазать по скалам.

– Прошу прощения, – сказал Питер, – это я виноват, что мы пришли сюда. Мы заблудились. Я никогда раньше не видел этого места.

Гном присвистнул сквозь зубы.

– Тогда идем назад и отыщем другой путь, – предложила Сьюзен. – Я с самого начала знала, что мы потеряемся в этих лесах.

– Сьюзен, – голос Люси звучал укоризненно, – не придирайся к Питеру. Это нечестно, он сделал все, что мог.

– А ты не огрызайся на Сью, – сказал Эдмунд. – Я думаю, она совершенно права.

– Чашки и черепахи! – воскликнул Трам. – Если мы уже заблудились, то сумеем ли найти дорогу назад? Возвращаться к острову и начинать все сначала – даже если это нам и удастся – не имеет смысла. Мираз наверняка покончит с Каспианом раньше, чем мы туда доберемся.

– Думаешь, надо идти вперед? – спросила Люси.

– Я не уверен, что Верховный Король действительно заблудился, – ответил Трам. – Что мешает этой реке быть той самой Стремнинкой?

– Но ведь Стремнинка не течет по оврагу, – Питер с трудом сдерживал гнев.

– Ваше величество говорит «не течет», – возразил гном. – Но правильнее сказать – «не текла». Вы знали эту страну сотни, или даже тысячу лет назад. Разве она не могла измениться? С той стороны мог произойти обвал, остался голый камень, и образовался обрыв. Стремнинка год за годом углубляла русло, пока обрыв не появился и тут. Могло быть землетрясение или еще что-нибудь.