Принц на Новый год
Шрифт:
— Да, потому что здесь я командую. Повторяю тебе — остынь!
Принц сорвал ленту с браслетов и сам толкнул жену к тюремщику. Большего кандалы не позволили. Охрана появилась в дверях и тут же замерла. Все слышали, что происходит.
— Я предупреждал, — разбушевался Кассиус. — Одно заклинание от этой…
— За языком следи. С принцессой разговариваешь.
— Шлюха она портовая, — прошептал предатель и зло сплюнул.
Надя побледнела от обиды и ярости. Димитрайос едва мог усидеть на стуле. Сила искрила в сжатом кулаке. Ядовитый шип уже впивался в кожу. Нет, так нельзя. Придётся успокоиться. Иначе кандалы убьют арестанта при попытке бегства. И артефакту будет плевать, чего он хотел на самом деле.
— Свадьба закончена, — неожиданно ровно произнёс тюремщик. — Её Высочество принцесса Надежда остаётся гостить в моём доме. С позволения принца, разумеется.
— Да, — немедленно ответил Димитрайос. — Я желаю соблюсти дворцовый этикет и доверить жену тому, кто исполнял роль моего друга во время обряда. Повязывал белую ленту на браслеты. Ты обязан подчиниться, Кассиус. До того, как свершится первая брачная ночь, иначе быть не может.
«Финита ля комедия», — как говорили актёры земных фильмов. Оглушительный проигрыш. Не зря Димитрайос так внимательно читал свадебные альбомы родителей. Отец от радости перебрал вина и уснул. А мама всю ночь провела в разговорах с будущим наставником своего сына, магом Григориусом. Дворцовый этикет, ничего не поделаешь
Кассиус молча отцепил кандалы от стола и повёл узника обратно в каменный мешок. А на прощание принц послал принцессе самую тёплую из своих улыбок.
Надежда
Главный тюремщик данное принцу слово сдержал буквально. Охранял меня день и ночь. Кроме двойного поста охраны на входе в свой дом, Немезис поставил ещё двух стражников и одного мага под двери спальни. Я с тревогой ожидала кого-то вроде Бранта, но парень оказался студентом башни. Тем ещё раздолбаем и весельчаком. Шутки я понимала через слово, переводчик хрипел от перегрузки, но моё заточение такое подслушивание через стену скрашивало.
Слуги теперь приносили еду только после тщательной проверки на яд и другие угрозы. Я забыла, как выглядят их глаза. Абсолютно все смотрели в пол и обращались ко мне Ваше Высочество. Браслет заменял свидетельство о заключении брака. Немезис настоял, чтобы я носила платья с рукавом в три четверти. У свадебного я сама срезала лишнюю ткань, но большего мне не позволили.
— Принцесса должна одеваться у лучших портных, — ворчал тюремщик, — по вашим нарядам двор будет определять состоятельность принца, как мужчины, и финансовое положение королевства.
— Чем дороже платье, тем больше денег в казне? — удивилась я. — Если вспомнить нашу историю, то связь никогда не была прямой. Выражение «пир во время чумы» не просто так появилось.
— И тем не менее. Принцесса-нищенка в единственном наряде вызовет настоящую панику.
— Ну, если смотреть на ситуацию с этой стороны, то да.
В итоге, сняв с меня мерки при помощи служанки, портному Политрайосу отправили заказ на шесть платьев. Два повседневных, я назвала их домашними. Одно на официальное представление супруги наследного принца двору. Одно дорожное. Скромное, тёмное и ничем не примечательное. Зато удобное. И два на поединок. Красное «победное» и чёрное «провальное». Его я даже обсуждать не хотела, Немезис заставил.
«Мы должны быть готовы ко всему».
Нет, я отказывалась овдоветь, только что став женой. Это слишком жестоко. Ничто и никто не заменит той пустоты, что останется после смерти Димы. У меня больше не будет дома ни в одном из миров.
Я продолжала ждать и скучать. Связь через браслеты работала. Не так хорошо, как хотелось бы, но и мы пока ни король с королевой, прожившие в браке двадцать лет. Демис и София общались даже без браслетов, а нам требовалась тщательная настройка. Ежедневные попытки услышать хоть что-нибудь. Утром, в обед и вечером я запиралась в спальне. Отпускала слуг, просила охрану не беспокоить и садилась на кровать. Пробовала лёжа, так было легче расслабиться, но когда нечаянно уснула, больше не рисковала. Сидя пыталась удержать образ любимого мужчины в голове, как учил король-отец. Кстати, сын его не слышал. Связь работала только с моим браслетом.
— Дима, — шептала я, поглаживая металлические завитки на ободе. — Ту сей ки? Сенти ми?
Да, я начала учить язык. Переводчик не всегда удобен и уместен, наушник уже надоел хуже горькой редьки. Плюс уважение к Элладе никто не отменял. Раз я собиралась править, то и говорить должна со своими подданными на одном языке. Как Екатерина Вторая Великая, например. И как десятки земных принцесс до неё и после.
Набор самых простых ежедневных фраз для меня выписал Немезис. Кое-что я сама выловила из болтовни переводчика. На остальное понадобились книги. Магическая знать Эллады изъяснялась высоким слогом. Он сильно отличался от просторечного говора слуг. Но если народ в большинстве своём высоким слогом не владел, то маги легко спускались до их уровня. Кассиус не гнушался выражениями вроде «портовая шлюха», да и Немезис при мне витиеватостей не городил. То есть фактически нужно было учить два языка. А потом тщательно следить, чтобы не сказать главному казначею «эй, чувак, подкинь бабла» в местном варианте.
— Дима, — позвала я ещё раз. — Ты здесь? Слышишь меня?
— Ми сенти, — отозвался муж. — Слышу.
Большего и не нужно. Я улыбалась, чувствуя, как укрепляется связь. Магическая, через общий резерв, и обычная. Эмоциональная. Принц тоже учил мой родной язык. Ещё на земле начал, и сейчас пополнял словарный запас.
— Как ты там? Немезис обижать?
— Обижа-ет, — поправила я. — Нет, всё хорошо. Тутто бон.
— Бон, — повторил муж и замолчал.
Разговор отнимал много сил. Мы пытались перекачивать энергию через браслеты, но проклятые стены каменного мешка мгновенно отбирали всё, что попадало в резерв принца. Не вариант. Пока узник в кандалах и в тюрьме, он будет пуст, как барабан.
«Нужно выйти, — твердила я мужу при каждом удобном случае. — Попасть на поединок. И там, пока будут длиться вступительные церемонии, я накачаю тебя силой по самые брови».
Официальный вызов, кстати, пришёл. Лавр передал его Димитрайосу через своего прихвостня Кассиуса. Предатель появился на пороге дома главного тюремщика, но ко мне его не пустили. А он требовал. «Если муж под арестом, то его почту получает жена». Немезис послал его в бездну. Знаю, хотел от души поорать на весь двор, однако был вынужден соблюдать приличия. Почему Кассиус вцепился в меня мёртвой хваткой, никто так и не объяснил. Ладно, буду считать ситуацию цитатой из фильма «Мимино». «Вы испытываете личную неприязнь к потерпевшему? — Такую личную неприязнь испытываю, что кушать не могу!» А вызов добрался до принца. У нас оставалось шесть часов. Поединок начинался с восходом солнца.
Димитрайос Третий
Принцу разрешили помыться и переодеться в чистое. Из дворца передали его белые сорочки с вышитыми на воротниках символами династии, тёмно-синий камзол, бриджи и обувь. Наряд не подходил для магических состязаний, потому что стеснял движения, но Лавр никакого состязания и не ждал. Он приглашал последнего из меролингов на казнь.
Браслет оставался тёплым, Надя что-то говорила. Слова уже не долетали, но они никогда и не были главными. Димитрайос чувствовал поддержку от жены. Их связь. Духовную, ментальную, эмоциональную, магическую — как ни назови, суть одна. Можно разделить двух людей, но нельзя заставить их перестать думать друг о друге. Скучать, тянуться всем сердцем. Знать, что ты не один. Знать, что всё вокруг рухнет, а тебя будут ждать и любить.
— Родная, — шептал Димитрайос, сжимая браслет, — спасибо, что ты со мной. Я никогда не был бы счастлив, если бы не встретил тебя. Ты подарила мне целый мир.
«И жизнь», — хотелось сказать, но принц не торопился. Шанс победить Лавра — да, остальное не следовало загадывать. Почему-то именно сейчас вспомнилось новогоднее шампанское, бумажка с надписью и привкус пепла. Вселенная уже исполнила его желание. Надя стала женой. А королевство в придачу ему никто не обещал.
— Я всё сделал правильно, — сказал принц в тишине каменного мешка. — Тогда, тридцать первого декабря за праздничным столом. Эллада без тебя мне не нужна. Я всё сделала так, как хотел. Я люблю тебя.