Чтение онлайн

– Это завещание как-то может изменить твои планы?

– Не знаю. Звонили из нашей адвокатской конторы. Его стряпчий, говорит, что я основной фигурант.

Роман повернулся к ней и светлый солнечный луч нашел ее лицо, немного смущенное, ожидающее чего-то не здесь, не от Романа, не от этого острова. Он присел на краешек дивана и сцепил перед собой руки со вздувшимися побелевшими жилами. Почему-то именно их она заметила, и сердце ее сжалось.

– Мы же почти не знакомы. Зачем же так переживать? Да и всего-то на неделю.

– Мне показалось, миледи, что мы знакомы давно. Я так себе нафантазировал.

– Это как сон. Кошки, говорящие коты… Василис с его ариями. И этот грек, усатый этот… Все смешалось. И мы здесь… Такое, наверное, бывает.

– Я понимаю, мы ни о чем не договаривались. Ты свободна.

Каролина поднялась. Только теперь Романа заметил, что на ней легкий, почти прозрачный светло-изумрудный сарафан. Вновь сердце толкнуло кровь к вискам, вновь загорелись ладони рук.

Каролина улыбнулась, почувствовав это. Она предостерегающе подняла ладонь.

– Я должна идти. Самолет через три часа, а надо еще собрать вещи. Послушай, я вернусь. Через неделю… что бы там ни было! Клянусь! И потом, кошки, за ними тоже надо смотреть.

Она попыталась засмеяться, но получилось как-то фальшиво, плоско. Каролина резко повернулась и вышла в прихожую, прикрыв за собой дверь.

Роман стоял посередине гостиной, глядя на закрытую дверь, и сжимал кулаки. Фантазии хуже снов, подумал он. Сны забываются без боли, оставляя лишь дыхание ночи, тяжесть или легкость, а фантазии всегда давят на голову, в которой родились.

Итак, экскурсия в монастырь откладывалась на неопределенное время. Во всяком случае, полковник Сузу, узнав в тот же день о неожиданном отъезде Каролины в Англию, вдруг разом потерял всякий интерес к идее посещения обители диких котов.

– Что ж, будем дожидаться леди! – примирительно сказал он, садясь в машину.

Он ехал в аэропорт Ларнаки, куда вот-вот должен был прибыть один из его информаторов.

– Почему же, господин полковник? Разве, я не смогу быть для вас гидом? – ухмыльнулся Роман.

Полковник задержался около распахнутой двери машины и внимательно посмотрел на русского майора.

– Вызов, мистер Роман, мне был брошен дамой, именно ей я и намерен его вернуть. Она ведь, кажется, сказала вам, что улетает всего лишь на неделю? Не так ли?

– Кажется. Если ее не задержат дела…

– У нас с вами теперь достаточно времени, чтобы заняться своими. Вы, надеюсь, помните мою просьбу в отношении старого ливанца и украинских «кометчиков»?

– Конечно, сэр! Но послушайте, несколько дней назад, у «Василиса» вы были настолько резки в своих суждениях, я бы даже сказал, крайне непримиримы к чужому мнению. И в первую очередь, к моему… Что изменилось с тех пор? Вас перестала интересовать победа над моими суевериями? Или тот разговор был вызван теперь уже понятным недоверием ко мне?

– Отчасти… отчасти.

Полковник сел в машину и, не глядя на майора, выехал со стоянки Департамента полиции на узкую пыльную улицу, погребенную в тени черных каменных домов.

Роман пошел к своему «нисану», вдруг разом забыв и полковника, и Каролину, и кошачий монастырь. Что-то очнулось в нем от многодневной, болезненной дремы, и мозг заработал столь же холодно и ясно, как это было до встречи с Каролиной и ресторанного спора с полковником. Роман глубоко вздохнул и усмехнулся своим мыслям, а, точнее, той пустоте внутри себя, которая была готова принять эти мысли. Такое же ощущение у него всегда вызывала хрустящая белизна свежей постели: ясность в ее предназначении и чистота сильного тела, готовящегося соприкоснуться с этой ясностью.

Перед ним стоял Козмас, с удивлением разглядывая выражение лица Романа.

– Эй, парень, ты в себе? Кто сломал твои мозги – полковник, англичанка или кошки?

Роман вздрогнул от неожиданного появления Козмаса:

– Мои мозги в полном порядке, сэр.

Он сел в автомобиль и, щурясь от солнца, посмотрел на Козмаса:

– Я в Омо, к Делси.

– Что тебе надо от этого чудака?

– У него есть свой ход к Ахмеду Растесу, к ливанцу. Тот, вроде бы, покупал для него печи.

– Куда проще это сделать через украинцев.

– Не думаю. Делси мне полезнее в этом деле. Украинцы… С чего это я полезу прямо в пасть к зверю? Они определенно имеют свой интерес в бизнесе Ахмеда. Туда-сюда на своих «кометах»… С Делси все яснее.

– Как знаешь. Впрочем, он неплохой парень, этот Делси. Во всяком случае, если сбежал из Англии, в нем определенно что-то есть.

– Больших шовинистов, чем жители карликовых государств, во всем свете не сыщешь! – засмеялся Роман, захлопывая дверь. Он увидел в зеркало заднего вида, как возмущенно размахивает руками Козмас, для которого было очень болезненным осознание того, что он, большой, сильный, мощный, как ему казалось, человек, является всего лишь гражданином «карликового» государственного образования. От этого и он сам в собственных глазах становился загорелой деревянной куколкой с выпученными глазенками и оскаленным рисованным ртом и с бутафорской сабелькой в сжатом кулачке. Этаким кустарным средиземноморским изделием, рыночной безделушкой. Роман остановил машину, выглянул в окно и крикнул:

– Я пошутил! Ты гражданин великой страны! Страны с великими тайнами! Ты не карлик! Ты просто съежился вместе со всем своим хитрым народом! Я знаю, это маскировка. Это сжатая пружина! Вы – вселенная! Просто сейчас период сжатия.

Козмас в ответ махнул рукой – катись, мол, в свой Омо, к этому своему Делси! Не морочь мне голову, спесивый русский коп!

Дорога заворачивалась под днище машины серым сухим ковром, сползая с лесистых гор, осыпаясь мелкими камешками. Море проваливалось в серебристое марево к подножью острова, исчезало за крутыми скалами, захлебывалось волной где-то далеко внизу, не смея преодолеть свой постоянный уровень, свою нарисованную человеком шкалу.

А человек тем временем поднимался все выше и выше, пролетая над обмелевшими за лето озерами, сближаясь с безоблачным космосом. Чтобы ловить в этих озерах рыбу, нужно разрешение, скажем, на три хвоста. И ни на хвост больше, даже если повезет и поплавок вздумает нырнуть в четвертый раз. Впрочем, зачем его забрасывать в четвертый раз, если у тебя лицензия только на три хвоста? Логично, хотя и мелочно!

«Мелочно! – думал Роман, закручиваясь по ленте дороги вокруг поросших кустарником скал. – Здесь, собственно, все мелочно! Точнее, мелко! Островная героика, ограниченная с одной стороны береговой линией по горизонтали и с другой, по вертикали – осыпающейся вершиной Олимпуса. Вот через дорогу только что неторопливо перешли трое вооруженных ружьями мужчин с суровыми и важными лицами. Они – элита острова, получившая лицензионное право на отстрел мелких пташек размером с отъевшегося воробья. Больше стрелять не в кого! Всех перебили история и природные катаклизмы! Охотники! Лучше уж в тире погреметь своими винчестерами!»

Роман был раздосадован встречей с охотниками в узких тирольских шляпках с перьями, перепоясанными старыми кожаными подсумками, с ружьями за широкими плечами. Он не любил охоту! И слово-то какое в русском языке! Охота! Значит – хочу… хочу убивать, хочу стрелять, хочу лишать живое сердце последующего мгновения… Охота сеять смерть! Каприз разомлевших в неге цивилизации разбойников! К черту! Если так охота, то ползи на войну! Пусть тот зверь тоже охотится на тебя! Из-за угла, в чистом поле, в каменном квартале, с ружьем, автоматом, пулеметом, с ножом или пистолетом! Пусть проявляет остроумие в подкладывании мин и огненных ловушек на тебя, охотник! Ищи жертву, чтобы жертва не нашла тебя! Что же ты избрал жертвой тех, кто гол от рождения до смерти и вооружен лишь когтями и клыками с единственной целью прокормить себя или защититься в честном бою! Сдери с себя одежду, покажи свои желтые зубы, оскаль голодную пасть, изогни дугой сильное тело, выдави из мякоти своих лап острые когти! Обнажись перед зверем! Будь равным, не греми по воробьям пороховыми зарядами!