Чтение онлайн

В целом же, как пишет О. А. Кузнецова, практически все ученые, рассматривающие принципы гражданского права, выделяют среди них свободу договора. По другим началам не наблюдается подобного единодушия [97] . Вместе с тем, соглашаясь, что принцип свободы договора вытекает из конституционных норм и что в силу своей значимости для экономического оборота он справедливо возведен в ранг основных начал гражданского законодательства, следует отметить следующее: разделение принципов на отраслевые и подотраслевые обусловлено не важностью тех или иных начал, а тем, на регулирование каких отношений они направлены и в каких нормах раскрываются.

Принцип свободы договора находит свое отражение исключительно в обязательственном праве, имманентен ему, является руководящим началом при регулировании не всех гражданско-правовых отношений, а лишь обязательственных. Их отличительными чертами, как указывалось, являются относительность, динамичность, повелительность содержания, целенаправленность, конкретизированность. Принцип свободы договора отражается лишь в тех нормах, которые регулируют отношения, отвечающие установленным характеристикам. Например, невозможно представить реализацию рассматриваемого начала в абсолютных отношениях. Так, свободу договора сложно признать принципом вещного права. Любое его применение к отношениям по поводу владения, пользования, распоряжения имуществом выводит их из разряда вещных в разряд обязательственных (заключение договора купли-продажи, аренды, переговоры о переходе права собственности, предварительный договор и т. п.).

Помимо относительности и иные признаки обязательственного отношения находят свое отражение в принципе свободы договора. Очевидно, что указанное начало направлено на развитие динамичности правоотношений, так как именно с помощью договора обеспечивается постоянное обращение материальных благ. Трудно себе представить, как свобода договора будет реализована применительно к отношениям, условно называемым статичными. Любое применение данного принципа (скажем, переговоры о возможном переходе права собственности) выведет отношения из группы статичных в группу динамичных.

Обязательство всегда выражается в совершении строго определенного действия или воздержании от определенного действия (конкретизированность содержания обязательства). Указанный признак присущ и анализируемому принципу. Не существует свободы заключить договор «вообще». ГК РФ устанавливает свободу заключения договора, как предусмотренного, так и не предусмотренного законом, с определенным контрагентом (а с другим отказаться, если иное не запрещено законом) и выбора условий договора. Иначе говоря, подразумевается свобода заключения конкретного договора с конкретным контрагентом, а также свобода выбора конкретных условий соглашения.

Стоит отметить, что некоторые нормы раздела II ч. 1 ГК РФ (право собственности и другие вещные права) содержат отсылки к договору (ст. 210, 211, 218, 220 и многие другие). Очевидно, что в данных случаях свобода договора должна применяться в качестве руководящего начала. Тем не менее сказанное говорит не о том, что рассматриваемый принцип находит свое отражение в вещном праве, а лишь показывает тот факт, что для раскрытия смысла некоторых норм обязательственного права необходимо обратиться к разделу II ч. 1 ГК РФ, что вполне обосновано в контексте существования внутриотраслевых связей гражданского права [98] .

На первый взгляд в противоречие со сказанным вступает идея вещного договора, который как таковой не создает обязательств сторон, а «самим фактом своего создания порождает у контрагента вещное право» [99] . Примером вещного договора указывается договор дарения, построенный по схеме реального договора, «передача вещи означает и заключение и одновременно совершение сделки и потому никаких обязанностей для дарителя возникнуть не может, а одаряемый также не является обязанным лицом ввиду одностороннего договора дарения» [100] .

Представляется спорным само существование указанной категории. Остается не совсем ясным, на каком основании авторы исключают договор дарения по схеме реального договора из обычных, обязательственных договоров. К данным соглашениям в любом случае будут применяться нормы гл. 32 ГК РФ, в частности, о праве дарителя отменить дарение, в том числе пожертвование. Более того, с точки зрения теории цивилистики термин «вещный договор» является сочетанием несовместимых понятий, хотя бы потому, что вещное право и договорное право – разные структурные подразделения системы гражданского права.

По мнению В. П. Мозолина, советское право не знает вещных договоров, но «отдельные стороны вещных отношений в связи с переходом права собственности от одного лица к другому регулируются правовыми нормами в рамках обязательственных договоров» [101] . Полагаем, что подобная ситуация характерна и для современного гражданского права. Вещный договор – это яркий пример внутренних связей гражданского права, взаимодействия вещного и обязательственного права, для разрешения которого нужно применять принципы обеих подотраслей.

Исходя из изложенного, учитывая характеристику отношений, на регулирование которых направлена свобода договора, и норм, в которых она находит свое отражение, следует признать рассматриваемое явление принципом обязательственного права.

Нормативным подтверждением последнего тезиса является тот факт, что элементы свободы договора раскрываются в разделе III ч. 1 ГК РФ, посвященном обязательствам, в частности в ст. 421. Согласно указанной статье принцип свободы договора подразумевает: а) свободу заключения договора; б) возможность заключить договор как предусмотренный, так и не предусмотренный законом или иными нормативно-правовыми актами; в) свободу сторон самостоятельно выбирать условия договора. По мнению отдельных ученых, принцип свободы договора включает в себя лишь три перечисленных элемента [102] . В частности, А. Н. Танага утверждает, что все иные проявления анализируемого принципа являются второстепенными и вытекают из трех основных либо входят в содержание последних [103] . Показательно, что через три основных элемента автор дает определение принципа свободы договора, который он понимает как «прямо закрепленное в законе основное начало гражданского права, устанавливающее для субъектов договорных отношений свободу заключения договора, свободу выбора вида заключаемого договора и свободу определения его условий» [104] .

На ограниченность подобного подхода справедливо указывалось в литературе. В частности, О. А. Кузнецова, рассматривая юридические императивы нормы-принципа свободы договора, выделяет помимо уже перечисленных возможность субъекта руководствоваться любыми мотивами и целями при принятии решения о вступлении или невступлении в договор [105] . В. В. Кулаков отмечает, что свобода договора проявляется в возможности усложнения элементов обязательства [106] . Отдельные авторы в качестве элемента свободы договора называют право сторон расторгнуть или изменить соглашение [107] . Однако, по мнению О. А. Кузнецовой, «принцип свободы договора действует только на стадии заключения договора», а дальше реализуется «принцип, согласно которому гражданско-правовые обязанности должны исполняться» [108] . Тем не менее полагаем, что сущность названных принципов разная. Свобода усмотрения сторон при решении ими вопроса о расторжении или изменении соглашения не может быть заменена принципом необходимости исполнения гражданско-правовых обязанностей.

Следует также отметить, что сущность любого принципа заключается в том, что он является основополагающим началом регулирования отношений и, следовательно, действует на всех стадиях развития данных отношений. Другое дело, что реализация принципа свободы договора различна на стадиях заключения соглашения и его изменения (расторжения). В этом плане примечательно, что О. А. Кузнецова различает абсолютные и относительные договорные свободы. Первые реализуются субъектом права без контрагента, вторые – только вместе с ним [109] . Таким образом, на стадии изменения или расторжения договора действуют относительные договорные свободы, сущность которых заключается в том, что в отсутствие волеизъявления контрагента невозможно расторгнуть или изменить соглашение.