Чтение онлайн

Потом он приоткрыл дам по грудь и показал их безупречной белизны бёдра, казавшиеся двумя колоннами из безукоризненно чистого мрамора, с круглым животом, точно изваянным из лучшего алебастра. Далее, подняв простыню ещё выше, он показал их мужьям нежную, слегка приподнятую над животом грудь с двумя упругими, прелестными, округлыми персями, которые заставили бы самого Юпитера вседержителя прильнуть к ним и жарко их лобызать. Мужьям это зрелище, как нетрудно представить себе, доставляло неизъяснимое удовольствие и наслаждение. Предлагаю судить вам самим, каково было состояние несчастных и злополучных дам, когда они слушали речи своих мужей, развлекавшихся рассмотрением их наготы. Они боялись пошевелиться и не смели пикнуть, чтобы те, упаси боже их не узнали. А мужья между тем уговаривали студента открыть этим женщинам лица, но тот, более осмотрительный, когда дело шло о чужой беде, чем когда она свалилась на него самого, не пожелал уступить их пожеланиям. Не удовольствовавшись проделанным с тремя дамами, он принёс их платья и всё, что было на них, показал эти вещи мужьям.

При виде всего этого те испытали немалое недоумение, смутившее их сердца; а разглядев вещи внимательнее, в величайшем изумлении сами себя принялись вопрошать: "Не то ли это платье, что я подарил моей жене? Не тот ли это чепец, что я ей купил? Не та ли это подвеска, что обычно свисает у неё с шеи на грудь? Не те ли это кольца, что она носит на пальце?" Выйдя из комнаты, где находились их жёны, мужья не ушли из дворца Филеньо, чтобы не омрачать празднества, и остались ужинать. Между тем юный студент, узнав, что ужин готов и что заботами старательного дворецкого всё в полном порядке, распорядился, чтобы гости садились за стол. И пока они усердно работали челюстями, студент воротился в комнату, где лежали на постели три дамы, и, сдёрнув с них простыню, обратился к ним с такими словами: "Сударыни, здравствуйте, слышали ли вы ваших мужей? Они рядом, всего в двух шагах отсюда, и ждут не дождутся свидеться с вами. Что же вы медлите? Вставайте, сони вы этакие. Хватит зевать, хватит протирать глаза! Берите свои платья и, не мешкая, одевайтесь, ибо самое время отправиться в зал, где вас дожидаются прочие дамы". Так насмехался он над ними и с огромным наслаждением томил их своими речами. Вконец павшие духом, дамы, трепеща, как бы приключившееся с ними не возымело рокового конца, горько рыдали и отчаивались в своём спасении.

Удручённые и убитые горем, они встали с постели, не чая для себя ничего иного, как смерти, и, обернувшись к студенту, сказали: "Ты великолепно, сверх всякой меры, нам отомстил, Филеньо, и теперь тебе ничего другого не остаётся, как взять свою острую шпагу и заколоть нас ею насмерть, чего мы только и жаждем. Но если ты не хочешь одарить нас этою милостью, то умоляем тебя, дозволь нам вернуться домой по крайней мере неуэнанными, дабы честь наша пребыла незапятнанной". Рассудив, что сделанного им предостаточно, Филеньо принёс дамам вещи, и, вручая их, повелел мигом одеться, и, как только они оделись, выпустил из своего дворца через потайную дверь, и они, посрамленные, но никем не узнанные, разошлись по домам. Сняв с себя платья и всё, что на них было, они убрали свои вещи в шкапы и, заперев их на замок, не легли в постель, а, прибегнув к хитрости, принялись за работу. По окончании ужина их мужья поблагодарили студента за отменный приём и ещё больше за удовольствие, которое они испытали при виде прелестных тел, превосходивших красотой самое солнце. Распрощавшись с хозяином, мужья покинули его дом и возвратились к себе. Вернувшись домой, мужья застали жён сидящими по своим комнатам у очага за шитьём.

И так как одежда, кольца и драгоценности, которые мужьям показал Филеньо, заронили в их души известное подозрение, каждый из них, чтобы рассеять свои сомнения, спросил у жены, где она провела этот вечер и где её вещи. И каждая из трёх дам ответила своему мужу, что этой ночью она не выходила из дому, и, взяв ключи от того шкапа, где хранилось её добро, показала ему свои платья, кольца и всё, что он когда-либо купил ей. Увидев это и не зная, что подумать, мужья успокоились и рассказали жёнам со всеми подробностями, что им довелось повидать этой ночью. Выслушав их рассказ, жёны сделали вид, что ничего об этом не знают, и, немного посмеявшись, разделись и улеглись в постели. Прошло всего несколько дней, и Филеньо, не раз столкнувшись на улице со своими дорогими приятельницами, в конце концов обратил к ним такие слова: "Так кто же из нас натерпелся большего страху? Кто из нас испытал худшее обхождение?" Но они, опустив глаза в землю, ничего не ответили. Вот так-то студент, как сумел и смог лучше, не давая воли рукам, подлинно по-мужски отомстил нанесённые ему оскорбления.

По окончании рассказанной Молино забавной истории Синьоре и девицам сперва показалось, что месть студента трём дамам за нанесённые ему оскорбления была столь же беспощадной, как и бесчестной, но, припомнив жестокие муки, которые пришлось претерпеть студенту от колючих шипов, и то, какой опасности он подвергся, падая с высоты вниз, и то, как он закоченел на городской улице от страшного холода, лежа одурманенный сонным зельем в одной рубашке на голой земле, они рассудили, что его месть была в высшей степени справедливой. А раз Фьордьяна была избавлена от обязанности рассказывать сказку, Синьора повелела ей хотя бы загадать загадку, в которой, однако, говорилось бы о предметах, хорошо известных студенту, Фьордьяна, горевшая желанием выполнить это распоряжение, молвила: "Синьора моя, хотя загадка, которую я намерена предложить, будет не о суровой и беспощадной мести, как то было в истории, рассказанной нашим даровитым синьором Антоньо, тем не менее она всё же коснётся предметов, близких всякому изучающему науку юноше". И сразу же, не ожидая возможного ответа Синьоры, она преподнесла свою нижеследующую загадку:

Хитроумная загадка Фьордьяны породила многоразличные толкования, но ни одно из них не вскрыло её истинного смысла. И так как собравшиеся видели, что Фьордьяна, всякий раз слегка усмехаясь, покачивает отрицательно головой, Бембо сказал: "Синьора Фьордьяна, мне представляется величайшей нелепостью тратить попусту время. Расскажите нам, как вы сами понимаете вашу загадку, и мы все удовлетворимся сказанным вами".
– "Поскольку достопочтенное общество выражает желание, чтобы я сама стала истолковательницей моей загадки, извольте, я сделаю это весьма охотно - и не потому, что считаю себя пригодной для подобного дела, а для того, чтобы удовлетворить вас всех, перед кем я по многим причинам в большом долгу. Итак, милые дамы, наша загадка имеет в виду студента, который рано утром встаёт с постели, чтобы предаться занятиям. Этот студент, будучи живым, оживляет трут при посредстве двух мёртвых, то есть при посредстве кремня и кресала, от какового живого, то есть от оживлённого трута, получает в дальнейшем жизнь доселе мёртвый, каковым является свет. Затем первый живой, каковой есть студент, благодаря двум вышеназванным живым и двум мёртвым, принимается беседовать с мёртвыми, каковыми являются книги учёных людей, сочинённые ими весьма и весьма давно". Всем чрезвычайно понравилось объяснение хитроумнейшей загадки, столь искусно преподнесённой скромной Фьордьяной. И так как уже близилась полночь, Синьора повелела Лионоре начать свою сказку. Та, более весёлая, чем когда-либо прежде, с приветливым выражением лица нижеследующим образом приступила к повествованию.

Сказка, мои дорогие дамы, с таким блеском рассказанная Молино, побудила меня воздержаться от той, которую я собиралась вам рассказать, и я хочу предлвжить вам другую, каковая, если не заблуждаюсь, придётся по вкусу дамам не меньше, чем его сказка пришлась мужчинам. И насколько его сказка была длинной и не слишком благопристойной, настолько моя будет короткой и целомудренной. Итак, милые дамы, начну с того, что Карло из Аримино, как, надо полагать, хорошо известно каждой из вас, был человек необузданный, богохульник, поноситель святых, убийца, звероподобный злодей и распутник, погрязший в утончённом любострастии всякого рода. И такова была его злобность и столь бесчисленны и столь велики пороки его души, что в этом он не имел равного себе. Так вот, этот Карло, будучи юношей стройным и видным, возгорелся любовью к молоденькой девушке, дочери одной бедной вдовы, каковая, хоть и терпела безысходную бедность и жила с дочерью в крайней нужде, придерживалась столь строгих правил, что скорее умерла бы с голоду, чем дозволила дочери согрешить. Молодая девушка, которую звали Теодосией, кроме того, что была красива и привлекательна, отличалась также и целомудрием, добрыми нравами и здравомыслием не по летам; и она настолько была поглощена служением богу и молитвами, что в сердце своём всё земное и бренное ставила ни во что.

А Карло, обуреваемый любовною страстью, день за днём настойчиво домогался её и, если случалось, что он целые сутки её не видел, ему начинало казаться, что он умирает с тоски по ней. Много раз пытался он льстивыми уверениями, подарками, уговорами и убеждениями через своих посланцев склонить её подарить ему наслаждения, но хлопотал он понапрасну, ибо, будучи девушкою разумной и рассудительной, Теодосия отвергала все его домогательства и всечастно молила господа отвратить его от нечистых помыслов. В конце концов юноша, которому уже стало невмоготу сопротивляться своей пламенной страсти или, вернее сказать, своему скотскому исступлению, уязвлённый к тому же тем, что отвергнут той, кого любил больше собственной жизни, замыслил в душе похитить её и во что бы то ни стало удовлетворить своё любострастное вожделение. Он опасался, однако, наделать шуму и того, как бы народ, который ненавидел его лютой ненавистью, с ним не расправился. Всё же, побеждённый своей необузданной похотью и уподобившись бешеному псу, он объявил двум своим слугам, людям предерзостным и на всё готовым, о своём твёрдом решении похитить беспорочную Теодосию.

И вот как-то вечером, когда уже стало смеркаться, прихватив с собой оружие, он с обоими слугами направился к дому девушки. Найдя дверь незапертой, он, прежде чем войти внутрь, приказал слугам зорко нести охрану и, если они хоть сколько-нибудь дорожат жизнью, никому не дозволять входить в дом или выходить из него, пока он сам к ним не вернётся. Слуги, горя желанием угодить своему господину, ответили, что всё будет исполнено по его приказанию. Между тем Теодосия, почувствовав, каким образом я и сама не знаю, что вот-вот явится Карло, поспешно укрылась в убогой кухоньке и заперлась в ней одна-одинёшенька. Тем временем Карло поднялся по лестнице их маленького дома и, застав в комнате старую мать Теодосии, которая, не подозревая о возможности подобного посещения, сидела за прялкой, осведомился о её столь желанной для него дочери. Увидев, что охваченный любострастием юноша вооружён и скорее преисполнен готовности совершить злодеяние, чем сотворить добро, почтенная женщина страшно перепугалась и побледнела так, что её лицо стало белым, как у покойника.

Она несколько раз порывалась крикнуть, но рассудив, что этим ничего не добьётся, решила молчать и вверить свою честь попечению господа, твёрдо уповая на его милосердие. Затем, немного придя в себя и набравшись смелости, она обратила своё лицо к Карло и сказала: "Я не знаю, Карло, с какими мыслями и чего ради ты так дерзко явился сюда, чтобы смутить душу той, что жаждет жить в целомудрии и чистоте. Если ты пришёл с благими намерениями, да ниспошлёт тебе бог, который каждому воздаёт по заслугам, удовлетворение всех твои честных и добрых чаяний. Но если дело обстоит по-иному, от чего избави нас боже, ты сотворишь великое зло, если пожелаешь насильно завладеть тем, чего иначе тебе никогда не добиться. Итак, подави в себе и отбрось это необузданное своё вожделение, не пожелай отнять у моей дочери то, что ты не сможешь ей возвратить, а именно беспорочную чистоту её тела. И чем настойчивее ты будешь её домогаться, тем большую неприязнь она будет питать к тебе, ибо её девственность - для неё святыня".

Выслушав благожелательные слова старой женщины, Карло немало смутился душой, но тем не менее не оставил своего злодейского умысла и, как безумный, бросился разыскивать Теодосию по всему дому. Не найдя её, он устремился туда, где была их кухонька. Обнаружив, что она на запоре, Карло предположил, что в ней, как это и было в действительности, находится Теодосия. Загляну в дверную щель и увидев, что Теодосия молится, Карло ласковыми словами стал просить её отворить и говорил так: "Теодосия, жизнь моей жизни, знай, что я явился сюда не за тем, чтобы запятнать твою честь, которую люблю больше себя самого и почитаю своею собственной, но за тем, чтобы взять тебя в законные жёны, если ты и твоя мать изъявите на это согласие. И я, не раздумывая, убил бы всякого, кто посмел бы покуситься на твою честь". Внимательно выслушав слова Карло и сразу же отвечая ему, Теодосия молвила: "Оставь свои упорные домогательства, Карло; тебе никогда не добиться, чтобы я стала твоей женой, ибо свою девственность я отдала тому, который всё видит и надо всем властвует.