Чтение онлайн

— У вас выбрасывают детей?! — Хозяйка не могла скрыть своего ужаса от услышанного. — У нас я о таком не слышала. Даже самая захудалая семья берет к себе родных. Правда сейчас, после мора… Храмовники рассказали, что больше половины населения вымерло.

— Причины разные. Кого-то отбирают у родителей-алкоголиков, от других отказываются, каждый ребенок — отдельная история.

— Расскажи про алкоголиков? — Услышав незнакомое слово, хозяйка живо им заинтересовалась.

— Неблагополучные, опустившиеся люди, потерявшие цель в жизни.

— Пороть нещадно таких надо! — Авторитетно заявила она.

— Странно, что ты выросла одна, а такая добрая и умная. Как тебе это удалось?

— Я никогда не была одна, друзья, нянечки, воспитатели. Если у других было два родителя, то у меня с десяток.

— Но они же тебе не родные! — Недоумевала она.

— А какая разница? Родитель не тот, кто жизнь подарил, а кто воспитал, всему научил. — После этих слов в карете воцарилась долгая пауза.

— То есть и ты можешь стать матерью кому-то? Или я? — Наконец произнесла хозяйка.

— Конечно! Дети, они очень отзывчивые и благодарные. Они и не вспомнят по прошествии лет, что Вы или я им не родные. Я оттого и выбрала себе профессию воспитателя, чтобы поближе держаться к этим маленьким чудесным источникам света.

— Интересно ты рассуждаешь, но мне нужно время, чтобы все обдумать. Это так… не по нашему. — Наконец подобрала нужный эпитет она.

Затем вновь воцарилась тишина в карете, а совсем скоро она остановилась. Распахнулась дверца, и я поморщилась от яркого дневного света.

Арн выдвинул ступеньку и подставил хозяйке локоть. Она скинула шкуры и осторожно спустилась на землю. Следом я. Пока глаза привыкали к свету, я собирала шкуры, и потянулась было за камнями. Их следовало нагреть в обратную дорогу.

— Оставь, я сам все сделаю. — Остановил мои суетливые движения Арн.

В ответ поблагодарила его и огляделась вокруг. Карета остановилась на небольшом пятачке. Справа от нас располагались длинные одноэтажные деревянные дома. Слева несколько сравнительно небольших домиков, и снова длинные. А со всех сторон это место обступал густой высокий лес.

Людей практически не было видно, нас разглядывали с десяток мужчин в одинаковой суконной одежде, с надетыми поверх шкурами, с прорезями для головы. Может все заняты работой?

От одного их домов к нам уже бежали несколько мужчин, в наскоро накинутых плащах.

— Госпожа Катарина! — Впереди всех запыхавшись мчался Ленз, полноватый с раскрасневшимся лицом управляющий. Он склонился в пояс, остановившись возле хозяйки.

— Веди к себе. — Коротко приказала она. Ленз закивал как тот болванчик и как-то боком, не поворачиваясь спиной к хозяйке пошел впереди, руками показывая на один из домиков.

Остальные мужчины, подобно управляющему кланялись и обступив нас кольцом сопровождали к нужному дому.

Я по хозяйски оглядывалась по дороге, стараясь не отставать от решительно шагающей госпожи. Возле домиков коновязь, но лошадей не видно. Рядом, под навесом сложены ровной стопочкой дрова. Крыльцо и дорожка к нему чисто выметены. А на крыльце лежит бурая огромная шкура. Видимо вместо красной дорожки расстелили. Вокруг крыльца подозрительные желтые пятна на снегу… Это все, что успела подметить, пока мы подходили к домику.

Управляющий чуть забежал вперед и с поклоном распахнул дверь. В нос ударил запах костра, но его перебивал дух немытых тел. Крепкий, неприятный, такой ничем не заглушить.

Мы прошли в глухое помещение. Справа поленица дров, слева сундуки, сверху на них наброшены шкуры. Здесь же стоит несколько метелок, ведра, совки и лопаты разных размеров. Под ногами мягкие шкуры. Хозяйка внезапно остановилась, и я заглядевшись, еле успела притормозить, чтобы не уткнуться ей в спину.

Управляющий, забежав вперед распахнул следующую дверь и хозяйка первой шагнула вперед. Глаза тут же защипало от едкого дыма, но вместе с тем меня опалила волна горячего воздуха. После нескольких часов пребывания на морозе, кожа на лице вспыхнула огнем.

Мы оказались посреди огромной комнаты. Вдоль стен стояли несколько столов, на которых аккуратными стопочками лежали книги. Как по линейке — усмехнулась я про себя.

Вдоль одной из стен — большой, обложенный камнем камин. В нем жарко горели дрова. На стенах — головы-чучела животных. Под ногами мягкие шкуры.

Из этого помещения вели две двери, но госпожа по-хозяйски присела за один из столов и велела нести еду.

Из одной из дверей показалась пухлая не улыбчивая женщина в сером суконном платье. В руках она несла серебряное блюдо заставленное тарелочками с горкой творога, нарезкой сыра нескольких цветов, белоснежными пшеничными ломтиками хлеба, яйцом, медом, чем-то темным желеобразным и глубокими мисками с дымящимся густым супом.

Она выставила все это перед хозяйкой, поклонилась и ушла обратно. В следующий приход она вынесла жирные куски дымящегося мяса, огромное блюдо — здесь на всех хватит. А в третий раз — кувшин, литра на два и серебряный бокал.

— Мне надо помыть руки. — Авторитетно заявила хозяйка. Принесите воду.

Мужчины испуганно переглянулись, но никто не торопился двигаться с места.

— Если позволите, — обратилась я к хозяйке. И получив разрешение, продолжила.

— Подойдет тряпка, смоченная в воде. — И вновь нет реакции, только испуганные переглядывания.

— Нате вам. — Рядом возникла та же женщина, что накрывала на стол, и протянула баронессе чистую влажную тряпку.

Та ей вытерла руки и передала мне. Я поступила так-же. После чего она велела принести еще посуду и пригласила к столу меня и управляющего. Остальные остались стоять поодаль.

Во время обеда все молчали, терпеливо дожидаясь распоряжений от хозяйки.

— Рассказывай все по порядку. — Сделав глоток из бокала и отодвинув тарелку распорядилась хозяйка, обращаясь к Лензу. Дальше повторились те же вопросы и ответы, что я уже слышала в покоях госпожи. С той лишь разницей, что она задавала дополнительные вопросы о разговорах, что ходят среди каторжников и крестьян, о том нет ли крепкой дружбы среди тех и других. Особо интересовалась кто приезжает навестить каторжников. Зачем? Навещать — понятно, но может какие новости привозят? Или подбивают на мятеж?