Чтение онлайн

В квартиру Пандоры я попал к обеду. Пандоры дома не оказалось, она была на занятиях. Впустил меня другойобитатель квартиры – томный молодой человек по имени Джулиан Твайселтон Пятый. Мы поздоровались за руку. Разношенная резиновая перчатка крепче на ощупь, чем рука этого малого.

Я спросил из вежливости, что он делает в Оксфорде.

– А, просто тусуюсь, – любезным тоном ответил он. – Я не стану сдавать выпускные. Экзамены сдают только те, кто собирается работать.

Он предложил мне кофе по-турецки. Не желая показаться провинциальным недотепой, я согласился. Отхлебнув, пожалел, что пошел на поводу моего комплекса неполноценности. Спросил у Твайселтона Пятого, на каких условиях они с Пандорой снимают квартиру.

– Я женат на Пандоре, – ответил он. – Теперь она – миссис Твайселтон Пятая. Это одолжение я сделал ей на прошлой неделе. У Пандоры бзик насчет первых браков, она считает, что они должны скоропалительно распадаться, так что очень скоро мы разведемся. Мы не любимдруг друга, – добавил он. – Откровенно говоря, я предпочитаю представителей моего пола.

– Отлично, – отозвался я, – потому что я намерен стать вторым мужем Пандоры.

Из моего пакета вывалился Ушастик.

– Боже, что это за дивное создание? – заверещал Твайселтон Пятый. Он прижал Ушастика к своей твидовой груди.

– Это Ушастик.

– О, Ушастик, – замурлыкал Твайселтон Пятый, – какой ты красавчик! Нет, сэр, не отрицайте, вы заслужили комплимент!

В комнату вошла Пандора. Она выглядела умной и хорошенькой.

– Привет, миссис Твайселтон Пятая, – поздоровался я.

– А, так ты знаешь, – произнесла Пандора.

– Я могу пожить здесь? – спросил я.

– Живи, – позволила она.

Вот так все и получилось. Теперь я веду семейную жизнь втроем. Если повезет, то скоро мы останемся вдвоем. Навсегда.

Утром позвонил домой. Один из инженерных постояльцев взял трубку:

– Алло, Мартин Маффет слушает.

– Мартин Маффет (19)! – обрадовался я.

– Верно. А шуточки про пауков и кочки лучше оставьте при себе.

– Я хотел бы поговорить с моей матерью, миссис Моул, – холодно произнес я.

– Полин! – заорал Маффет, трубка с грохотом упала на столик.

Я услыхал, как мать сначала щелкнула зажигалкой, а уж потом спросила:

– Адриан, где ты?

– В Оксфорде.

– В университете?

– Я не учусьв университете, в этой чести мне было отказано. Если бы у меня был полный комплект детской энциклопедии, то, возможно...

– Только не начинай все сначала. Я не виновата в том, что ты провалился на экзаменах...

– Я остановился у Пандоры и ее мужа.

– Мужа?! – Я живо представил лицо моей матери, сейчас она наверняка походила на оголодавшего пса, которому бросили кусок говяжьего филе. – Кто? Когда? Зачем? – посыпались вопросы. Если издатели журнала “Кто есть кто” вдруг заинтересуются моей матерью – что, впрочем, маловероятно – и захотят узнать, есть ли у нее хобби, то она просто обязана ответить: “Мое хобби – сплетни”; иной ответ был бы позорным лицемерием. – Родители Пандоры знают, что она замужем? – ошалело расспрашивала она.

– Нет, – ответил я, а про себя добавил: “Но они недолго останутся в неведении, правда, мама?”

Днем мы с Пандорой отправились по магазинам. Джулиан Твайселтон Пятый завалился в постель с подшивкой “Медвежонка Руперта”. Когда мы уходили, он крикнул вслед:

– Не забудьте медку, мои дорогие!

Едва оказавшись на улице, я заявил Пандоре, что она должна немедленно начать бракоразводный процесс.

– Прямо сейчас, сию минуту. – И предложил проводить ее в юридическую контору.

– По субботам они не работают, – возразила Пандора. – Играют в гольф.

– Тогда в понедельник утром.

– У меня семинар, – вяло отвечала она.

– В понедельник днем, – настаивал я.

– Пью чай с друзьями.

– А как насчет утра во вторник?

Так мы перебрали все дни недели и принялись за следующую. Похоже, жизнь Пандоры была расписана по минутам. В конце концов я взорвался:

– Послушай, Пандора, ты ведь хочешьвыйти за меня, правда?

Пандора пощупала кабачок (мы находились в овощном магазине), вздохнула и ответила:

– Если честно, то нет, дорогой. Я не собираюсь снова выходить замуж по крайней мередо тридцати шести лет.

– Тридцати шести! – завопил я. – Но к тому времени я могу ожиреть, или облысеть, или потерять все зубы.

Пандора посмотрела на меня:

– Но ты и сейчасне сказать чтобы Адонис.

Я рванул прочь из магазина, в спешке опрокинув горку апельсинов. В начавшейся суматохе (несколько старушек в таком ужасе шарахнулись от раскатившихся по полу апельсинов, словно это были боевые гранаты, а не безобидные фрукты) я не заметил, как Пандора исчезла.

Бросился за ней – и вдруг почувствовал тяжкую длань на своем плече, а затем услыхал рык зеленщика:

– Сматываешься, не заплатив, а? Вы, студентики, мне до смерти надоели. Вечно что-нибудь стащите, но на этот раз я спуску не дам. Сегодняшний вечерок ты проведешь в кутузке, парень.

И тут я с ужасом осознал, что держу в каждой руке по апельсину.

Мне предъявили обвинение в магазинной краже. Жизнь моя кончена. Теперь у меня есть судимость. И меня уже никогда не примут на государственную службу.

Пандора меня утешает. Она чувствует себя дико виноватой, потому что онаубежала из магазина, забыв заплатить за фунт кабачков, салат, баночку горчицы и пучок зелени.

Ничего не меняется в этом мире. Богатые по-прежнему снимают сливки, а бедным достаются все шишки.

Июль 1989 г.