Чтение онлайн

Мысли о подруге заставили Алину обратить внимание на ощущения в знаке. Даже с закрытыми глазами она знала, что все нити на своих местах, но фиолетовая какая-то безвольная, обвисшая. Красная и Розовая вернулись к своему первоначальному состоянию. Значит, и Соне, и Хадиже удалось выкарабкаться.

Благополучие друзей радовало, но не могло объяснить, где она сейчас и что с ней случилось после того, как неизвестный похититель ударил ее по голове. К тому же девушку беспокоила участь отца. Она видела его тяжело раненным, поверженным на землю. Смог ли он спастись? Подоспела ли помощь? Неизвестность убивала. Алина не хотела думать о самом страшном. Папа не мог умереть! Но если вдруг… ей некого винить в его смерти, кроме самой себя. Отогнав подальше неприятные мысли, Серебряная сосредоточилась на самой себе и своем положении. Увы, ничего более конкретного вспомнить не удавалось.

Ей надо справиться с веками и заставить их подняться, если она хочет узнать, где находится. «Только бы рядом с Антоном… только бы все уже закончилось…» – подумала Алина ровно три раза. В школе она верила: если мысленно произнести свое желание трижды, оно непременно исполнится. Детское суеверие, о котором она не вспоминала уже много лет, казалось особенно наивным в сложившихся обстоятельствах. Но сейчас ничто, даже такая глупость, не могло быть лишним.

Скрестив пальцы на руках и даже на ногах, которые слушались почему-то гораздо лучше век, Алина напряглась. После небольшого усилия глаза открылись. В первый момент ничего не изменилось. Та же темнота – совершенно непроницаемая, давящая, страшная. Серебряная всматривалась в нее, надеясь разглядеть хоть что-то.

– Она очнулась, – послышался мужской голос, который показался Алине очень знакомым, но понять, кто говорит, не удалось.

– Слава Богу, хоть одна, – облегченно вздохнула какая-то женщина. Серебряная была уверена, что раньше уже разговаривала с ней, но полусонное сознание отказывалось выстраивать ассоциации и давать ответы.

– Рано радуешься. Мы не знаем, насколько тяжело Алинка ранена, – заявила третья девушка. В этот раз Серебряная не могла ошибиться. Этот голос она узнала бы из тысячи, так как в былые времена слушала его ночи напролет, прижав к уху телефонную трубку и удобно развалившись на диване.

– Катя, – позвала Алина. Получилось очень тихо. Во рту пересохло, а разбитые губы сильно отекли и шевелились вяло.

– Это я, Алина. Как ты? – Серебряная почувствовала легкое прикосновение к щеке. Пальцы вампирши были прохладными и приносили облегчение.

– Не знаю, – прошептала светлая, пытаясь сесть, но голова тут же закружилась. По черноте, плывущей перед глазами, понеслись разноцветные пятна.

– У нас есть немного воды – тюремщики для вас принесли. Вот, возьми. – Шемякина протянула Алине небольшую флягу. Жидкость внутри оказалась соленой и имела привкус гнили, но измученная жаждой девушка этого не заметила. Он сделала большой глоток и чуть не захлебнулась.

– Ты осторожнее. Воды не так много, кто знает, когда ее принесут в следующий раз, – сказал мужчина. Сильные пальцы взяли Алину за руку, высвобождая флягу.

– Тут есть свет? Где мы? Кто здесь? – переведя дыхание, спросила Серебряная, с облегчением заметив, что голос стал крепче.

– У нас организовалась встреча одноклассников, – хмыкнула девушка, имя которой Алина пока не смогла определить. – Почти как в старые добрые времена. Только пива не хватает.

– Тебе еще пива, так ты нас всех загрызешь, – в тон ей ответил мужчина. Чем больше они говорили, тем отчетливее Алина понимала, что знает всех.

– Света здесь нет, но ты постепенно привыкнешь и сможешь немного видеть, – прервав товарищей по несчастью, сказала Катя. – А где мы? В подвале. В очень глубоком, ужасно душном и совершенно крохотном подвале, явно не предназначенном для того, чтобы держать в нем пять взрослых человек, трое из которых вампиры.

– Пяти? – удивилась Алина, никаких признаков присутствия кого-то пятого она не заметила.

– Анька без сознания, – сказала неопознанная девушка. Алина вздрогнула, как от удара. Она поняла, кто эта незнакомка. Это была Машка, их однокурсница, которая недавно присоединилась к немертвому воинству Маргариты.

– Маша? – уточнила Серебряная.

– Она самая, – подтвердила старая приятельница.

– Паша, – тут же добавила Алина, уже точно зная, кому принадлежит мужской голос.

– Угу, – буркнул Коледов. – Раз столько треплешься, значит, жить будешь.

– Что с Аней? – Алина почувствовала, как к горлу подкатывает ком. Если с девушкой что-то случится, то виноваты в этом будут только они с Катей. Это они втянули Свердлову в авантюру, которая просто не могла закончиться благополучно.

– Ранена в бок. Вообще-то такая рана для воителя не смертельна, но почему-то сейчас она не хочет затягиваться. Даже наоборот. У Аньки начался жар, – ответила Катя.

– И я никогда не замечал, чтобы у воителя так отвратительно пахла кровь. Она заражена каким-то ядом, – вставил Паша. – Мы не знаем, чем ей помочь. Может быть, ты что-то придумаешь?

Алина задумалась. Раны бессмертных не нагнаиваются. Это аксиома. Организм воителя способен одолеть любую инфекцию. Некоторые яды убивают, но гораздо чаще нейтрализуются магией знака. Конечно, воитель не вампир. Его легче отправить за грань, но придется нанести повреждение, по определению несовместимое с жизнью. Тогда, как правило, смерть наступает в считаные часы.

– Сколько времени мы здесь? – спросила она наконец. Возможно, прошло слишком мало времени и регенерация не успела начаться? Да и рана могла оказаться глубже, чем кажется, – пойди разгляди в такой темноте. Серебряная только-только начинала видеть поблескивающие глаза вампиров.

– Почти двое суток или чуть больше, – ответила Катя.

– За двое суток должно было наступить улучшение, – пробормотала Алина.

– Знаем, поэтому и переживаем. – Серебряная скорее почувствовала, чем увидела, как Паша кивнул.

– Зачем нас здесь держат? – Алина решилась задать вопрос, который мучил ее с самого начала.

– Еще одна загадка… – Коледов почесал голову, как любил делать во время зачетов, когда преподаватели задавали ему слишком сложные вопросы. Алина отметила, что уже различает движения сокамерников. – Знаю только, что мы здесь не одни. Когда меня волокли по коридору, я заметил, что камер не меньше сотни. И во многих кто-то уже был. И еще, когда нам приносят еду, снаружи доносятся ругательства на самых разных языках. Особенно сильно кто-то упражняется на французском.

– Тюремщики ничего не говорят? Даже не угрожают?

– Говорить-то говорят. Я бы даже сказал, что трепаться они любят больше старушек, встретившихся перед подъездом. Только вот их рычание и шипение мы не понимаем. Есть надежда, что наш язык для них такая же абракадабра.

– Единственное, в чем я уверена, – вступила в разговор Катя, – мы находимся на Земле, а не на Эрагаджуа. Насколько я понимаю, это какие-то древние катакомбы. Мне кажется, что предки этих оборотней сами вырыли их во время Великой Войны.