Чтение онлайн

– В Раглане? – казалось, женщина по-настоящему удивилась такому вопросу. – Нет, он привез меня в Уиллоу-холл и сейчас дожидается где-то в доме.

– Так он здесь? – Кэтрин ощутила восторг, который списала на совершенно другие причины. – Эвелин, попросите слугу пригласить его к нам. Полагаю, именно с помощью Артура вопрос с появлением дневника может быть разрешен...

Распоряжение было отдано, и когда молодой человек вошел в комнату, Кэтрин, недолго думая, обратилась к нему:

– Артур, скажи, хорошо ли ты рассмотрел того человека, что подвез нас в своем экипаже от руин аббатства в Уиллоу-холл?

Артур, казалось, ждал чего-то другого, так как выдохнул и, на секунду задумавшись, произнес:

– Это был уже немолодой джентльмен с седыми висками. И так как было темно, рассмотреть что-то большее было непросто...

– Эвелин, тот мужчина, с которым вы говорили о потерянной книге...

– Да-да, – отозвалась та в явной задумчивости, – он тоже был сед и немолод. Полагаешь, это мог быть один и тот же человек?

Кэтрин кивнула.

– Подумайте сами, дневник явно пролежал за диванной подушкой с тех самых пор, как Артур принес меня в этот дом. До этого нас подвез незнакомец, который два дня спустя приходит с расспросами о потерянной книге...

И Артур, угадав ее мысль, произнес:

– Возможно, виной тому моя невольная невнимательность. – Шесть пар глаз уставились на него. – Когда я подхватывал Кэтрин с сидения экипажа, мне показалось в какой-то момент, что под руку попался посторонний предмет, но я был настолько озабочен ее состоянием...

– … Что не обратил на это внимание, – заключила за него девушка с сияющей улыбкой фокусника, разоблачившего удивительный фокус. – Итак, я права: дневник был в руках нашего незнакомца и попал к нам совершенно случайно.

– Но кто он такой? – удивилась Эвелин Джексон. – По сути, признание в дневнике исключает присутствие третьей заинтересованной стороны.

Андервуд произнес:

– А посему мы возвращаемся к тому, с чего начали: здесь далеко не вся правда, как бы нам того ни хотелось. – И он пристукнул костяшками пальцев по книжище в красной обложке.

– И что же вы предлагаете? – спросил Джексон.

– Предлагаю сделать то же, что мы и планировали до обнаружения дневника: переговорить с обеими Таггертами. Но в первую очередь с сыном... Узнать все, что получится, о кольце, и, возможно, тем самым выяснить имя нашего незнакомца.

Эден с Джексоном согласно кивнули, готовые отправляться в ту же минуту, Кэтрин, намеревавшаяся не отставать от них ни на минуту, тоже поднялась с дивана, но мать удержала ее.

– Кэтрин, нам нужно поговорить по важному делу. Останься, пожалуйста, для разговора!

– Но, мама, я должна ехать...

– Уверена, брат и остальные мужчины справятся без тебя. К тому же не забывай, ты мне обязана!

– Мама... – в сердцах выдохнула ее неугомонная дочь, провожая глазами мужчин, выходящих из комнаты. И плюхнулась на диван в расстроенных чувствах...

Эвелин вышла последней, увлекая за собой Артура, и понятливо улыбнулась, прикрыв за собой тяжелую дверь.

Мать и дочь, оставшись наедине, какое-то время молчали: одна явно обидевшись на весь свет, другая – собираясь с мыслями для разговора, который, как она знала уже наперед, не будет простым.

– Кэтрин, милая, нам еще не пришлось серьезно поговорить о том, что случилось... о твоем бегстве из пансиона.

– О моем похищении, – поправила ее дочь.

– Но сначала ты все же сбежала на сельский праздник, переодевшись мальчишкой.

Кэтрин знала, что не права, но все-таки засопела обиженным ежиком.

И вставила свое слово:

– Вы с папой знали, что я терпеть не могу пансионы, что я буду несчастна, запертая в стенах, словно узница. Словно... словно...

– … Птица в клетке, – подсказала ей мать. – Ты права, мы это знали. Но пойми и нас, милая, мы волновались и все так же волнуемся за тебя: твой авантюрный характер способен довести до беды. И уже сделал это: подумать только, тебя увезли на корабль... сделали юнгой, – мать сглотнула вставший в горле комок. – Что, если бы эти грубые люди узнали, кем ты являешься раньше? Что, если бы Артур... не спас тебя из воды? Ты хоть понимаешь, насколько нам с папой непросто даже думать об этом? Он едва ли спит все это время... Он бродит ночами, и я знаю, что он думает о тебе, твоем будущем, Кэтрин. Он любит тебя... мы любим тебя и желаем самого лучшего.

Кэтрин ощутила, как увлажнились глаза и отвернулась, чтобы не показать этого. Проявлять слабость казалось стыдным...

А мать продолжала:

– Рано или поздно, как бы миссис Чемберс ни старалась, история с побегом из пансиона просочится наружу, и тогда твоя репутация пострадает. Поверь мне, я знаю, как болезненно это бывает... – Миссис Аддингтон стиснула руку дочери. – Люди глядят с осуждением, думают о тебе скверные вещи и переходят на другую сторону улицы, стоит им заметить тебя...

– Мне безразлично, что творится в их головах.

– Зато нам с папой не безразлично. К тому же, подумай об Эдене и сестре, что ждет их после такого скандала?

У Кэтрин стиснуло грудь: ну вот всегда они так, давят на самое больное. Любой скандал не казался Кэтрин страшнее стен пансиона, но Эден и Энни... за них она волновалась сильнее, чем за себя.

– Что вы хотите, чтобы я сделала? – спросила она, едва протолкнув комок в горле, мешавший это сказать.

И мать, давно готовившая ответ, ответила в ту же секунду:

– Выйти замуж, родная. Мы с твоим папой считаем, что это будет наилучшим решением! К тому же, – добавила она тише, – есть неплохой кандидат, готовый взять тебя в жены...

– Выйти замуж... – простенала девушка так, словно ей предлагали пройтись босыми ногами по раскаленным до бела углям. Она вцепилась в оборку корсажа, словно лишившись разом и сил, и воздуха... – Но это самое худшее из всего, что могло бы случиться.

Миссис Аддингтон вскинула бровь в скептическом жесте.

– Уверена, драить кастрюли на камбузе в окружении грубых мужчин было намного хуже, чем вступить в брак с достойным мужчиной.

– С достойным?! – Кэтрин, не удержавшись, вскочила на ноги. – Вряд ли хотя бы один джентльмен из нашего окружения способен считаться достойным.

– Ты слишком предвзята к ним, милая. Хоть один, да достоин, я в этом уверена. – И вкрадчиво осведомилась: – Не хочешь спросить, кого мы с отцом считаем достойным тебя?

Кэтрин явно этого не хотела, так как хорошего не ждала, но все-таки проскрипела зубами:

– И кто же этот... несчастный?

– Артур Флинн, – ответила мать, и Кэтрин подумала, что ослышалась.