Чтение онлайн

Агата жадно вдохнула свежий, горчащий солью на языке воздух и стиснув пальцы вгляделась в далекие волны, словно ожидала увидеть там, на горизонте знакомые паруса “Госпожи дикарки”. Пена с шипением растекалась далеко внизу, но мерный рокот долетал и сюда — словно свободное дыхание огромного зверя.

— Что ты замерла на солнцепеке? — Фадия развернула ее за плечи спиной к морю. — Марш в дом! Ты не смотри, что Фадия добрая. Фадия, конечно, тебя научит управлять всеми этими мужчинами, птичка. Видит солнце, да не опалят нас его лучи, тебе это нужно. Но не будешь слушаться, накажу!

И она вновь схватила ее за запястье и поволокла в дом. Вид у нее при этом вновь стал суровый, и Агата с тоской подумала, что хоть та ее и назвала птичкой, вот только улететь она может так же, как уплыть, когда была рыбкой на корабле Вильхельма.

— Вы знаете где мой отец? И где Джонотан? — пропыхтела Агата, шагая за быстро идущей Фадией, которая практически тащила за руку.

— Джо… Джоно… тан? — попробовала повторить незнакомое слово Фадия, обернувшись.

— Капитан нашего корабля, который привез нас сюда, в Ануар. С ним договаривался мой отец, заключивший сделку с Орханом. Вы должны знать! — отчаянно просипела Агата в ответ на невозмутимое и непонимающее лицо Фадии. — Капитан Джонотан ди Арс, которого несправедливо обвинили в пиратстве, это ложь! Джонотан сделал всё, чтобы спасти меня. — Агата зло добавила, видя, что Фадия не реагирует на её слова: — Он — самый красивый мужчина и капитан на свете, и он…

Фадия дёрнула её за руку.

— Самый красивый мужчина на свете — твой новый господин Орхан аль Гаффар, милосердный и всепрощающий, самый великодушный и могучий, властитель всех богатств, милочка, запомни это и не вздумай говорить иначе.

— Он — не мой господин! — возмутилась Агата.

— Это мы ещё посмотрим, — загадочно улыбнулась Фадия и больше ни на один вопрос отвечать не стала.

В конце концов она привела Агату в большой зал и выпустила на свободу. Свободой это, конечно, можно было назвать относительно: в прохладном зале с множеством резных колонн, удерживающих куполообразный мозаичный свод, сидели на лавках у стен и на мраморных ступенях вокруг небольшого бассейна, десяток девушек в разноцветных нарядах разной степени откровенности. Значит, она попала в гарем?

Если этот Орхан не султан, то явно кто-то приближенный к нему, раз может позволить себе такую роскошь — содержать множество наложниц.

— Позаботьтесь о юной госпоже, — отдала приказ Фадия, и мигом парочка девушек в простых серых платьях вскочили со своих мест и приблизились к Агате. — Отведите в хаммам, отмойте и переоденьте, чтобы она сверкала, как ярко начищенный алмаз, нам надо будет удивить повелителя — и удивить приятно, — добавила Фадия на ануарском.

Агата застыла на месте, позволив двум служанкам — а это явно были служанки — щебетать и рассматривать её диковинный и ужасный для Востока наряд — брючный костюм на женщине, позволяющий разглядеть мужчинам всё тело!

Как будто свободные шаровары и из шелка и рубашка из столь тонкого полотна, что грудь казалась вовсе не прикрытой на ближайшей девушке, кормящей рыбок в бассейне и поглядывающей на Агату с любопытством, были лучше!

От всего пережитого, от ужаса пиратского плена, от последующего сражения и предательства Хайрата пришел ступор, хотелось замереть, закрыть глаза и не видеть того, что происходит. Чтобы весь этот сумасшедший мир вокруг неё тоже застыл и перестал раздирать на части: часть сердца болела за отца, часть за свою собственную судьбу, а еще оно рвалось от одной мысли о Джонотане, которого обвинили так несправедливо.

Сдаваться неправильно, она не должна… но и сил бороться со всем миром сейчас не было. Если кто-то от страха может бежать, кто-то — нападает в ответ, то она снова, как тогда в комнате, куда забрался Джонни со вторым чулком, замирала, затаив дыхание.

Ладно, она выяснит всё, что можно, прежде чем будет действовать. Ей явно не расскажут про отца и про Джонотана просто так, но разузнать побольше можно и в этом хаммаме. К тому же среди всех этих величественных колонн и блеска, украшенных золотом мозаик она сама себе казалась оборванкой. Да в родной Энарии от нее бы шарахались на улицах, появись она в том виде, в котором была сейчас, после всех злоключений!

Служанки повели её по коридорам, из одних дверей в другие, пока не добрались до зала на самом нижнем, подвальном этаже. И несмотря на усталость и растерянность, Агата отмечала и забранные решетками окна, и стражников, стоящих практически у каждых дверей.

В небольшом, сплошь отделанном белым мрамором зале, царил приятный после палящего солнца полумрак: из пары крошечных круглых окошек под потолком был виден край земли и небо. В нос ударил влажный воздух, тепло окутывало тело так, что хотелось и правда выдохнуть и расслабиться.

— Какая белая, — удивленно пробормотала девушка на ануарском, и это Агате было понятно: служанка с таким удивлением рассматривала её кожу, помогая снять одежду.

— Как молоко, — хихикнула вторая, пухлая и явно любящая поесть, и добавила что-то неразборчивое, опустив голову, когда случайно встретилась с Агатой взглядами.

Кажется, их искренне радовало разнообразие в цветнике Орхана, который тот получит в самом скором времени. Ещё одно украшение для услады глаз. И ничего о том великом союзе и важной сделке, о которой толковал отец. Его самого будто списали со счетов? Не продал же он её в самом деле ради того, чтобы Агата стала тридцатой наложницей без права голоса?

Нет, Орхан явно обманул и отца, а может, и Хайрата. И это обязательно нужно выяснить как можно быстрее. И спасти Джонотана от ложного обвинения. А значит, стоит попасть к Орхану во всеоружии.

Агата позволила себя раздеть догола, и прошла в парную, где клубы горячего воздуха скрывали всё на расстоянии вытянутой руки. На пару мгновений показалось, что она задыхается — так крепко окутал царящий тут жар, и Агата повернулась к выходу, но её ухватили за руку и успокоили.

Девушки, сами оставшиеся в тонких простынках на голое тело, споро расстелили белую ткань на горячий мраморный камень посреди парной и жестами пригласили Агату улечься прямо на него.

“Как можно любить жару, когда живешь в таком жарком климате?” — промелькнула у неё мысль, но тут же исчезла, когда тепло камня перестало обжигать и начало плавно пробираться в тело, до самых глубоких мышц, расслабляя и отпуская всё напряжение.

Девушки принесли ещё пару кадок с водой, добавили в них что-то, отчего густая пышная и ароматная пена поднялась над деревянными краями. Агата зажмурилась, когда четыре руки принялись тереть тело с мочалками, нанося такую пышную пену, что вскоре ни самой Агаты, ни служанок толком было не разглядеть, а пар в комнате стал ещё гуще.

Волосы промыли ароматным настоем и ополоснули прохладной розовой водой. Тонкий запах пощекотал ноздри, напоминая о розах, оплетающих ее балкон, и, должно быть все еще буйно цветущих далеко дома.

Горький комок подкатил к горлу, но умелые руки растерли по распаренной коже душистое масло, ещё больше расслабляющее тело. Агата даже почувствовала, словно может заснуть прямо тут на этом горячем камне, окруженная мягкостью, заботой и невероятными ароматами восточных масел — густой, сладковатый с ноткой остроты запах амбры, орегано, ванили и экзотичной, непривычной смеси специй, казалось, ласкал обнаженную, распаренную кожу и дурманил разум.