Чтение онлайн

Мистер Джозеф обеспечил материальное благополучие и репутацию в профессиональных кругах не только своему семейству, но и поспособствовал восхождению Батлера – младшего, несмотря на его дурную славу и меткий блестящий юмор, который нередко сильно задевал мелких честолюбивых людей. Конкретных фактов непорядочности Ретта Батлера привести никто не мог, напротив, джентльмены считали его предельно честным в делах и удачливым. Именно благодаря этим свойствам своего характера он и оказался впоследствии в числе тех немногих, которым была доверена казна Конфедерации. К тому же по запросу сенатора Хемптона суперинтендант Военной Академии Генри Брювертон подтвердил глубокие знания по военному и инженерному делу бывшего курсанта Батлера, и тот совсем неслучайно проехался по промышленным городам Севера накануне войны, после злосчастной дуэли. Собранные им сведения не повлияли на течение событий, но умным людям позволили хотя бы задуматься.

Бывая в Чарльстоне, Ретт часто навещал постаревшего отца Майкла. Только в этот раз все откладывал визит, боялся, что по его виду тот догадается, до какого непотребного состояния он опять дошел. Но влюбленные взгляды Элис показывали, что ему удалось вернуть человеческий облик, и Батлер отправился к Стивенсам.

– Надолго к нам? – спросил старик, крепко пожимая руку названному сыну.

– Нет, уже уехал бы, да поджидал Майкла.

– Так должен вернуться со дня на день твой закадычный дружок. Когда вижу тебя, частенько вспоминаю, как он прибегал из школы разгоряченный и описывал нам очередное сражение, а в конце добавлял: «Учись я в другой школе, сколько раз был бы бит! Батлер всегда на моей стороне.»

– Майкл не любил драться, да и не умел. Тем не менее, всегда оказывался рядом в любой потасовке, если в ней был замешан кто-нибудь из нашей четверки. Не было человека, вернее и надежнее его, – с теплом в голосе поддержал Ретт. – Мы платили ему тем же…

Знаете, тогда я не задумывался о будущем, и уж тем более о последствиях своего поведения. Даже когда понял, что не склонен к военной карьере, и решил бросить Вест–Пойнт во что бы то ни стало, мне казалось, что я понимаю серьезность этого шага. Но я и представить себе не мог, что все обернется так. А Вы смелый человек, мистер Джозеф, – заметил бывший кадет.

– Скорее дальновидный, – хитро засмеялся тот.

– Что уж такого многообещающего вы сумели заметить в нищем мальчишке, содержавшем себя игрой в карты?

– Далеко не каждый в том возрасте, в котором ты был, может содержать себя хоть чем-нибудь, да ещё так, по-королевски. К тому же не карты владели тобой, а ты ими. Такая завидная сила характера в столь юном возрасте удивляла и даже внушала некоторого рода почтение. Ты уж прости меня, Ретт, но опекая тебя, я думал о своем сыне, ему трудно было бы найти лучшего товарища, чем ты. Я всегда знал, что из тебя выйдет толк, и рад, что не ошибся. Состояния наживаются и исчезают, а умение работать остается с нами. Когда ты вернулся после своих долгих скитаний, к сожалению, не я один разглядел твои способности. Все папаши девиц на выданье засуетились. Будь у меня дочь, я, как и Хардман, приложил бы все усилия, чтобы выдать её за тебя.

– За человека, которого не принимали в обществе? – ухмыльнулся Ретт.

– Принимать, не принимать – это условности для ханжей. Сами – то они в каком поколении стали добропорядочными прихожанами? Копни любого, где есть состояние, обнаружатся опиум, работорговля, спекуляция, надувательство, захват чужого имущества… Весь Уолл-стрит стоит на этом. Так что профессиональный игрок, да ещё честный, – не самый большой грех на земле. Конечно, ваши с Джеком громкие загулы были лишними, но даже девушки знают, что всем мужчинам надо перебеситься. Ну а у меня, как отца, к тебе никаких претензий нет – ты ничего не предпринимал, чтобы втянуть Майкла в свои приключения. Это он сам уже в университете не избежал обычных соблазнов – карты, вино, девочки. Потому я и решил поскорее его женить.

– Спасибо вам, мистер Джозеф, за добрые слова! Только далеко не все ко мне относились так, как вы, хоть, возможно, и оценили мои достоинства, – ухмыльнулся Ретт.

– Видишь ли, одни не решались открыто противостоять мистеру Батлеру, другие поддерживали его в назидание своим непослушным детям, кто-то вообще не воспринимал это всерьез: подумаешь, мистер Фицджеральд решил повоспитывать своего мальчишку, почудит и успокоится. Ну а позубоскалить-то все рады. Главное, что влиятельные люди прислушивались к моему мнению.

Разговор шел то о недавних, то о давно минувших событиях. Мистер Джозеф впервые проявил неделикатность, вспомнив отца Ретта и пресловутую дуэль. Он впервые позволил себе обсуждать эту щекотливую тему с ее виновником.

– Никогда не понимал мистера Фицджеральда: вместо того, чтобы радоваться всему, чем одарила его судьба, мучил жену, выгнал сына, сделал дочь несчастной, не тем будь помянут, сдружился с этим проходимцем Хардманом. Ты ведь наверняка никого не расспрашивал о них?

– Посчитал, что они того не стоят, – Ретт был удивлен неожиданным ходом беседы, но это его ни сколько не задело. Слишком давно он знал Джозефа и понимал, что тот спрашивает отнюдь не из праздного любопытства.

– Их, конечно, надо было проучить, только без риска для жизни. Хардман-младший ведь был лучшим стрелком в Низинах, вызывал всех подряд, надоел всем, да и вся семейка тоже. Каждый старался избежать нелепого поединка, и молодчик уверился, будто его все боятся. На самом деле это был человек с большими претензиями и ничтожной волей.

Его сестра Ева, как и все барышни, души не чаяла в поляке. Очаровательный молодой человек без гроша в кармане, что может быть привлекательнее для богатых невест? Отец не препятствовал их отношениям, поскольку маячила перспектива женить сына на Розмари.

Но когда появился ты, у предприимчивого папаши Хардмана моментально планы поменялись. Ловкому адвокату ничего не стоило отсудить в твою пользу, по крайней мере, часть состояния, не принадлежащего твоему отцу.

– Что-то я не понял, о каком состоянии вы говорите? Отец лишил меня наследства. Я ушел из дома, не имея цента в кармане. Чем только не занимался. Вы же знаете, как никто другой, поначалу содержал себя игрой в карты, работал на плантации, как каторжник, пытался стать торговцем, добывал золото, плавал на судах, и так десять лет. Однажды меня даже украли для службы в английском королевском флоте.

– Добровольцев, по-прежнему, не набрать, как и сто лет назад?

– Сейчас не знаю, а когда я плавал, практика насильственной вербовки сохранялась, ибо условия существования военных моряков оставались такими же невыносимыми. Французы недаром называли пленных английских моряков тиграми, не за их свирепый нрав, а за исполосованные, в кровавых рубцах и шрамах спины. Вот и рыскали специально нанятые шайки по ночным улицам и притонам, похищая подвыпивших матросов, а заодно и вообще любого зазевавшегося, доставляя их на борт чужого корабля. Порой несчастные годами не могли вернуться в родные края. Но мне ничего не стоило проплыть милю – другую до своего корабля, стоящего на рейде.

– Ты фантастически силен, Ретт.

– Будешь силен, – это была упорная борьба за выживание.

– В то время как ты являлся законным наследником огромного состояния, кстати, приобретенного не твоим отцом, а твоими дедами с той и другой стороны. Отец мисс Элеоноры мистер Кершо был не менее богат, чем Джон Батлер.

– Теперь это уже не важно, мне удалось и самому кое-что приобрести, правда с вашей помощью, – улыбнулся Ретт.

– Ладно, слушай дальше, – старику явно хотелось выдать все, что лежало тяжелым грузом на душе много лет. – Несговорчивую невесту оставили в покое, подстроили прогулку на сломанном кабриолете, чтобы заставить тебя жениться на скомпрометированной якобы тобою девице. Мистер Джаспер не рассчитывал, что ты снова пожертвуешь своей репутацией, откажешься жениться и примешь вызов дуэлянта. Оказалось, что стреляешь ты лучше…