Чтение онлайн

– Не мешайте им, она его жена, не так ли?

Они пришли в зимний сад, где за пальмами стояли укромные скамеечки, и на многих из них восседали парочки. Ретт взял ее руку, он чувствовал, как трепещут ее пальцы, но лицо оставалось невозмутимым.

– Вы уроженка северных широт, – спросил он, – там, где бывают белые ночи?

Она решила поддержать его игру в только что познакомившихся людей.

– Это не белая ночь, туманная. Мне часто снился один сон, что я кого-то ищу в тумане, а потом поняла, туман – это моя любовь, я искала ее, но не нашла. Кажется, вот она, рядом, протяни только руку, а туман проскользнул, рассеялся и нет ничего.

– Ваш медальон утверждает другое: «Сильна как смерть – любовь!»

Он повернул медальон тыльной стороной и погладил надпись большим пальцем, коснувшись при этом её груди.

– Поцелуйте меня! – прошептала она уже не в силах сопротивляться охватившему её желанию.

Он молча встал, взял её за руку и быстро повел к выходу.

– Я же знала, что не надо говорить о своих чувствах, я все испортила, – чуть не плакала Скарлетт.

Также быстро они прошли каким-то коридором и остановились перед дверью. Ретт достал из кармана ключ, открыл дверь и увлек ее в комнату, освещенную лишь уличным фонарем. Отбросив в нетерпении маску, Скарлетт надолго приникла к его губам, руки сами обвились вокруг его шеи… Она подумала, что грезит наяву, почувствовав в его объятиях такое же нетерпение.

– Вы хотите прямо здесь… сейчас? – растерялась она.

– Не все ли равно, где и когда, – ответил он, легко поднимая ее.

Все случилось так неожиданно. Еще вчера не было и намека на страсть, они не испытывали друг к другу ничего, кроме желания разделить общую боль, преодолеть её, найти что-то в жизни, за что зацепиться, чтобы идти дальше, причем каждый своим путем. Легкого прикосновения оказалось достаточно, чтобы вспыхнуло пламя…

Когда во время кадрили Джеймс сообщил, что он из Бостона, сердце Камиллы оборвалось – «саквояжник», мать убьет ее, если узнает, с кем она танцевала. Но юноша настолько смутил её покой, что оба свободных танца – первый и последний вальсы, были отданы ему.

– Если бы не предусмотрительность Скарлетт, не осталось бы и этих, – пожалела Камилла, что так щедро раздала все танцы.

Она уходила с очередным кавалером, а симпатичный юноша коротал время с Уиллом в беседке. Как только музыка смолкала, Камилла поспешно возвращалась, пока мистер Бентин не предложил им погулять в зимнем саду.

– Как же быть с приглашениями?

– Мисс Сьюлин заменит вас.

Наконец, молодые люди смогли поговорить без помех. Он немного рассказал ей о себе. В английских аристократических семьях издавна существовала традиция посылать молодых людей в колонии, дабы пройти жизненную школу, необходимую для представителей правящего класса. А поскольку его мать была англичанкой, Джеймс был послан в Южную Африку, где были открыты алмазные россыпи. Ему пришлось побывать среди негритянских племен, познакомиться с их обычаями, прежде чем он оказался секретарем губернатора в Атланте.

Она, в свою очередь сообщила, что работает в сельской школе, но возможно переедет в Атланту.

– Миссис Батлер приглашает меня к себе гувернанткой.

– Вы в родстве с ними?

– Нет, мы – соседи: Уилксы, Тарлтоны, О’Хара. Нас всех связывает многолетняя дружба еще наших родителей, отцов-плантаторов. До войны у нас было огромное поместье, сотня негров, конезавод.

– Вам удалось что-нибудь сохранить?

– Нет, землю отобрали, рабов освободили, работать некому, дом сожгли янки, братья погибли, мы с Рэндой учительствуем, сестры – старшая и младшая с мужем – пытаются растить хлопок, едва справляемся с налогами. Так и живем.

Джеймсу понравилось, что девушка откровенна, искренна, не пытается скрыть свое бедственное положение и не унывает. Немного смущаясь, он позволил себе взять её за руку. Руку она не отняла, но предложила вернуться в зал. Очередной кавалер понял, что выбор девушка уже сделала, и уступил свой танец Дормонду.

Поначалу немногочисленная группа гостей, собиравшихся у беседки, все более разрасталась – кто-то поджидал мистера Батлера, кому-то надо было поговорить с мистером Телфордом, а некоторым хотелось лучше рассмотреть ослепительные наряды двух девушек. Сьюлин тоже не отставала от них, матроны даже приняли её за миссис Батлер из-за пышности наряда и опять призвали мисс Уилкс, чтобы она рассказала все обстоятельнее. Дамы были разочарованы скромным одеянием Скарлетт и отсутствием драгоценностей.

– Чем же она собирается покорять мужа?

Дамы загалдели, обсуждая, что надо предпринять Скарлетт, в итоге мисс Уилкс увела в свой кружок Пикаров и Фэнни, которым надоело слушать старух. Миссис Элсинг в душе одобрила дочь, которая все еще оставалась вдовой, а там были очень завидные женихи – Уилкс и Телфорд. Индии тоже куда приятнее было их общество.

После отъезда официальных лиц бутылки на столиках быстро опустели, разговоры стали оживленнее, игры веселее, шарады откровеннее. Пары уже определились, и когда возле елки появился настоящий индеец, с копьем и томагавком, с перьями в длинных черных волосах, нарочно придававший свирепость своему разрисованному лицу, дамы, дрожа от ужаса и восторга, поспешили прижаться к груди своих избранников, наполняя их гордостью и мужеством. Фэнни стояла рядом с Эшли, но он видел лишь одну женщину, прильнувшую, словно гибкая лиана, к могучему стволу. Батлер смотрел на него в упор, задиристо, с прищуром, на лице его после прогулки с женой появилось какое-то особенно молодцеватое выражение торжества, которого не было на приеме у губернатора.

– Дерзкий малый, – подумал про себя Эшли, – годы и несчастья не изменили его, не согнули, да и выглядит он так же молодо и уверенно, как двенадцать лет назад.

– Пригласи Фэнни на вальс, – шепнула Индия брату, понимая горечь его состояния, – тебя никто не осудит, доставь радость тому, кто в ней нуждается.

Мисс Уилкс еще никогда не была так довольна вечером, как сегодня, её тоже приглашали, чаще кто-нибудь из «старой гвардии», но два раза она танцевала с мистером Телфордом. Однако больше всего её обрадовало замечание дяди Генри, долго наблюдавшего за Батлерами:

– А ведь ты оказалась глазастее всех, племянница.

Зато для миссис Мерриуэзер бал был испорчен окончательно – свекор вел себя возмутительно. Нацепив маску страшного рогатого животного, он скакал по залу, как козел, хватал женщин за что придется, пока Рене Пикар и мистер Гамильтон не увели его в заднюю комнату, выпили с ним еще пару рюмок бренди, и только после этого дедушка мирно заснул. Его невестка долго не могла прийти в себя от такого позора, грудь её вздымалась, как кузнечные меха, а на глазах блестели слезы.

– Чего доброго еще и женится!

Подруги её успокаивали, радуясь, что у них в доме нет такого дедушки.

Одним словом, маскарад удался. Все горести жизни каждый постарался запрятать глубоко в сердце и быть счастливым хотя бы ненадолго.

После бала ничего не изменилось в отношениях Скарлетт с мужем. В спальню он не заходил, днем занимался детьми, вечерами беседовал с мистером Телфордом или с мистером Дормондом, который стал часто бывать в гостиной Батлеров, как и Хью Элсинг. Наедине с секретарем они говорили о чем-то серьезном, Ретт часто рисовал на листе бумаги какие-то непонятные знаки, что-то объяснял молодому человеку. Иногда всей компанией ходили гулять. Ретт держал жену под руку, и она чувствовала, что влечения к ней он не испытывает.

– То, что произошло на балу, очевидно, случайность, всего лишь привычный флирт с незнакомкой, которая не отказала ему. Не будь моё лицо скрыто маской, скорее всего, ничего бы и не было. Ненадолго же хватило моей решимости закрыть сердце для Ретта Батлера! Хоть бы скорее уехал что ли, – его присутствие становилось слишком мучительным для неё.

– Что-то тетя Питти не заходит к нам? – как-то спросил Ретт и не преминул навестить её вместе с женой.

Они подарили ей новую «обморочную» бутылочку и коробку конфет. Гостиная опять наполнилась воспоминаниями о приятных прежних застольях. Под болтовню тетушки, которую не смущало их молчание, Батлеры ласкали взглядами друг друга. Индия поняла, что им просто хочется побыть в этом доме, где зарождались их чувства, не случайно они пришли одни, без Бентинов. К счастью Эшли еще утром предупредил, что ночевать не придет.