Чтение онлайн

Фельдшер суетливо пошарил рукой за поясом и медленно залился краской:

– - Нету, чего-то, нигде... Выпали, видно. Может, мотыля намоем? Карась и на мотыль берет.

Митрич с осуждением сплюнул:

– - Ну, Панкратов! Чем ты мотыля намыть собрался, галоша твоя дырявая?

– - М-да, -- виновато откликнулся Илья Ильич.
– - Не подумал я...

– - Штирлиц, как же!!
– - горько возгласил Митрич, в ярости зыркнув на фельдшера.
– - Нашел с кем себя сравнивать! Катастрофа ты, Илья, натуральная! Стихийное бедствие! Цунами непредвиденное! Всю рыбалку испортил, шпион!!. Ну-ка, сколько мы с утреца взяли?

– - Пять рыбин, -- угодливо отозвался Панкратов.
– - Зачем нам больше? Хорош карась!

– - А ты не знаешь? По средам рыбный день у бабулек-одуванчиков кто делать предложил?! Ждут они нас, голубоньки, соколов ясных ждут!.. Уже и сковородки приготовили, маслом растительным сбрызнули, муку-соль по блюдечкам разложили... А вон то что за майонезная банка с крышкой зеленой возле коряги лежит? На ту, в которую я червей копал, похожа подозрительно при том.

Панкратов вскочил и радостно прокричал:

– - Нашлась баночка! Ну, Митрич, не глаз - алмаз имеешь!

Митрич польщено хмыкнул:

– - За дело, Илюша, за дело... Хорошо, что расслабился Дудя после отдыха, улику вопиющую не заметил...

Он сноровисто насадил на крючок червя и забросил снасть в озеро. Вскоре на небольшом тихом плесе в пяти метрах друг от друга выглядывали из воды два легких перьевых поплавка, вскрытых слоем красного лака. Митрич и Илья Ильич не отрываясь следили за ними, изредка тихо переговариваясь... С самого утра жарило солнце. День обещал быть по-июльски знойным...

Дудя сбросил обороты машины и въехал на территорию поселка. С видом хозяина, вернувшегося из дальнего похода с богатой добычей домой, он медленно покатил по главной улице, важно вертя головой в маске по сторонам и придирчиво вглядываясь в проплывающие мимо, потрепанные годами, немногочисленные здания. За время его отсутствия ничего особо не изменилось, разве что с фасада дома, где раньше располагался поселковый суд, исчезла большая бронзовая доска, с выбитым на ней распорядком работы учреждения, стильно украшенная сверху аляповатыми символами канувшей в Лету эпохи - нелепо задранным ввысь серпом и непропорционально сложенным молотом. На том месте, где раньше висело сие классическое произведение фазы соцреализма, виднелось прямоугольное темное пятно и нагловато-вызывающе бросалось в глаза Степану Гавриловичу.

– - Ну, я Ваську покажу!
– - тут же обрадовался поводу участковый и счастливо заулыбался.
– - Добровольный помощник называется! Подрывной элемент, спустя рукава к обязанностям прямым относится! А денежки-то свои от управления получает! Не уследил, скажу, ты, Вася, за тем, как у тебя из-под носа двадцать пять килограмм бронзы увели. И не просто бронзы, а качественного цветного лома, с сомнительной, правда, художественной ценностью. Лопухнулся ты, Василий, на ровном месте, скажу. Меня нет - и порядка нет! Здрасьте!
– - Дудя поздоровался через открытое окно машины с заведующей бани, суровой старушкой в цветастой панаме. Та почему-то не ответила, с выпученными глазками застыв на крылечке.
– - Одну минутку, Варвара Савельевна, -- участковый не глядя отбросил руку назад, ловко поймал за упругий козырек свою резво галопирующую по заднему сидению фуражку, и нахлобучил ее себе на голову.
– - Здрасьте, говорю, это я, ваш участковый Дудя!
– - Степан Гаврилович нажал на клаксон и приветственно помахал рукой заведующей.
– - Теперь узнали начальство?

Варвара Савельевна неуверенно оперлась спиной о стену и медленно сползла по ней, запрокидывая назад лицо. Глаза ее закатились. В них застыло выражение неописуемого ужаса.

– - Я бы тоже не узнал, -- самокритично отметил Дудя, выпрыгивая из уазика.
– - Бабульке-то уже скоро за восемьдесят перейдет, но держится, козочкой молоденькой по ступенечкам прыгает. А тут едет по улице чудовище сверкающее в милицейской машине да еще и моим голосом к ней обращается! Сгубить, думает, хочет! Вот и брякнулась, сердечная, в обморок. Беречь, беречь кадры надо... Ничего, люди старой закалки живучие, непривередливые... очухается быстро... наверное...

Участковый подбежал к потерявшей сознание пожилой женщине и склонился над ней, принявшись легонько похлопывать по щекам.

Варвара Савельевна вздохнула, открыла глаза, собираясь подняться, но, как только ее взгляд сфокусировался на маске участкового, она с ужасом всхлипнула и опять провалилась в обморок. Теперь уже, по всей вероятности, надолго.

– - Что делать, что делать?
– - в панике пробормотал Дудя и заметался по крыльцу.
– - Скажут - до смерти напугал гражданку, она и перекинулась, обвинить могут в несоответствии. В злостном, с умыслом! Непорядок, скажут, товарищ участковый на вашем участке! А в райотделе волки одни, подтвердят, не покраснеют!

В этот крайне ответственный момент прямо над головой у Степана Гавриловича скрипнула оконная рама и спустя мгновение утреннюю тишину поселка прорезал отчаянный скорбный вопль:

– - Убил, окаянный, свет-матушку нашу, Варвару Савельевну! Кормилицу нашу! Защитницу верную! На Дудиной таратайке приехал и убил! Свят, свят, свят!

Из сеней на крыльцо бани с неожиданной прытью выскочил косматый, совершенно заросший густыми рыжими волосами мужичок, местный юродивый, с армейским вафельным полотенцем, пущенным по костлявой талии. В руке он держал огромное ведро с ключевой колодезной водой, а из глаз било пламя исступленной, бешеной ненависти к неопознанному чужаку.

– - Сгинь, демон!
– - воинственно выкрикнул мохнатый, угрожающе шевеля в ноздрях пучками сивых волос, и с натугой, размашисто, окатил участкового из ведра. Дудя едва успел на лету изловить фуражку, сшибленную с головы ледяным напором, как заведующая оживленно вздохнула, нежданно-негаданно обстоятельно освеженная бодрящим внеплановым омовением.

Степан Гаврилович развернулся, стремглав слетел с крыльца и с весьма похвальным проворством понесся к машине. "Третьего раза даже я не пережил бы, -- резонно рассуждал про себя Дудя на ходу.
– - Сейчас она откроет глаза, сгруппируется, глянет на косматого, и сразу все на свои законные места станет, устаканится. Самым близким человеком он ей покажется, этот юродивый, Варваре-то-свет-Савельевне!"

Мимо самого милицейского уха щербато просвистело увесистое березовое полено, споро выхваченное мужичком из кладки под крыльцом и ловко брошенное в знак полной виктории над предприимчиво улепетывающим нечистым.

– - О-го-го-го!
– - донеслось до Дуди.
– - Бежит, окаянный, бежит! Линяет из глаз, к дороге уходит!

Участковый запрыгнул в машину, дал газу и прямо через площадь покатил к пункту охраны общественного порядка, где, собственно, и было его рабочее место. Мысли в голове были какие-то путанные и большей частью безнадежно нецензурные.

"Лучше бы я, дурак, Приходька послушал, не пришлось бы костюм этот идиотский одевать!" -- насупился Степан Гаврилович, вваливаясь в привычно безлюдное помещение пункта.

– - Васька, ты где?
– - тут же заорал он, опустившись за стол и включив на всю мощь переговорное устройство в маске. Вода до сих пор стекала с КХЗ, собираясь мелкой лужей у ног участкового. Настроение Дуди было основательно испорченно.

– - С приездом, Степан Гаврилович, заждались мы вас, скучали без твердой руки, -- из-за плотной шторы, разделяющей кабинет на две половины, раздался неуверенный сипловатый бас. Затем скрипнул топчан, чей-то женский голос требовательно и с придыханием отрезал: "Смотри мне, Васька, узнаю, что ты с Виолеткой путаешься - убью!". Мимо участкового пулей прошмыгнула раскрасневшаяся дамочка, Дудя сделал вид, что не узнал ее, и наконец, подтягивая широкие ситцевые трусы, из-за шторы выдвинулся добровольный помощник участкового Васька Добрюха. Ваське было сорок пять, был он могуч, широк в плечах и коротко стрижен.