Чтение онлайн

– - Хороший товар, -- хищно сказал ее законный владелец.
– - Крепкий, как черное дерево в саду Исламбек-хана.
– - Наездник с легкостью уклонился от камышовой стрелы. Взлетел над наездником аркан. Петля надежно обхватила шею. Мир поплыл... Арсения поволокли по земле мимо Ольги, носившей под сердцем его ребенка, мимо хаты, в которой он родился и рос, мимо кустов бузины, усыпанных белыми цветами, из неясного прошлого в неясное будущее вел тернистый путь... Наездник не останавливаясь, открыл на крупе у лошади клапан, из-под ее хвоста потекла серо-зеленая пена, набухая рекой. Она захлестнула пленника, накрыла его целиком. Тлеющие останки домов оказались глубоко под ней... петля на шее затянулась и исчезла... Арсений приподнялся на руках, пытаясь вырваться из пенной реки и вновь окунулся в сон... Он сидел в пыли на главной площади какого-то восточного города. Гул толпы, чем-то неуловимо смахивающий на гул океанского прибоя у скалистых берегов мыса Рас-Хафун, оживленно нависал над площадью. Тысячи верных проплывали мимо него в огромных тюрбанах из оранжевой и зеленой кисеи, в ярких атласных одеждах, в туфлях-скороходах с загнутыми вверх носками. Запах пряностей сводил с ума, закупоривал ноздри, приводил в гастрономический экстаз.

– - Имбирь, гвоздика, шафран, паприка, корица, кориандр, кардамон! Перец! Перец!
– - раздавались визгливые голоса обкуренных гашишем торговцев. Странствующие негоцианты с горящими какой-то неутоленной страстью глазами все как один были экипированы огромными деревянными подносами, возлежавшими на тюрбанах и деревянных табуреточках, привязанных к плечам. Орехи, сладости, фрукты, серебряные кофейники с горячим кофе дополнялись непременным стаканом воды, столь высоко ценимой жителями Востока. Горы дынь, фиников, арбузов, фиг, апельсинов и лимонов возвышались чуть левее, выложенные на земле. Худые голодные собаки шныряли в разноцветной толпе и считались изгоями. Коты же, наоборот, сулили милость аллаха и вызывали соответствующее к ним отношение - стая жирных котов всех мастей алчно лакомилась жареной бараньей печенкой, презрительно поглядывая в сторону своих менее удачливых конкурентов. Тощие двугорбые верблюды-бактрианы, стоявшие особняком, задумчиво-безмолвные и груженые солью, изредка портили воздух: коротко и мощно.

Над Арсением нависла чья-то тень под широким зонтом. Шейх Солиман-Ага склонился над крепким темноволосым рабом, доставленным из далеких степей Дикого Поля. Лицо шейха было унылым, как пустыня Руб-эль-Хали в полдень, и плоским, как лепешка из коровьего дерьма, съежившегося под палящим багдадским солнцем.
– - Он, -- Солиман-Ага указал на Арсения. Арсений поднялся, звякнув цепями. Его попытались со знанием дела ощупать. Богун молчаливо отстранился. Фатих обыденно перетянул непокорного раба плетью. Арсений выбил плеть из его рук. Цепь натянулась и разорвалась. Арсений побежал. Фатих побежал за ним. Солиман-Ага сплюнул и осыпал градом проклятий муллу.
– - Иль-алла, -- ответил имам.
– - Велик аллах! Этот степной шакал из Дикого Поля, этот неверный, прах у ног твоих, получит свое, о, Солиман-Ага!
– - От муллы все так же удушливо несло шербетом и немытыми телесами.

...Стена была шершава на ощупь и изъедена ветрами. Арсений беспомощно уткнулся в нее. Стена, за которой бились о скалы волны, нависала над ним. Он яростно сжал кулаки и развернулся навстречу Фатиху. Фатих куда-то пропал вместе с толпой и гулом. Полковник без имени позвал его откуда-то сверху и погрозил оттуда же пальчиком.
– - Мои люди - прекрасные актеры, -- услышал Богун.
– - Они могут все! На самом деле Фатих - это прапорщик Ковбасюк, наша полковая гордость. Он и знамя полка - вот две вещи, которыми я по-настоящему дорожу в этой скотской бренной жизни. А халифат - моя ничем не объяснимая наклонность, вы разве не знали?
– - Голова полковника без имени раздулась и перед тем, как лопнуть, зловеще добавила: -- А за стену лезть не советую, товарищ неверный. Целее, знаете ли, будете...Чума все-таки... Кстати, хотите спирта?.. Арсений проснулся. Холодный пот струйками тек по всему телу и уже успел насквозь пропитать собою изрядно скомканную простыню. Часы показывали утро...

Биозаповедник "Зеленая Лужайка", внешний периметр.

Она выросла впереди внезапно. Чаща деревьев резко оборвалась и в свете ярких солнечных лучей высокая, уходящая в небо стена предстала перед ним во всей своей давящей серой основательности. Метровые надписи "ВНИМАНИЕ! ЗАПРЕТНАЯ ЗОНА!" темно-красного цвета, цвета спекшейся крови, смотрелись на ее тусклом, невыразительном фоне пугающе-зловещими. Огромный остов грузовика, с годами вросшего в землю, напоминал скелет гигантского, чудовищного по своей силе ископаемого животного, пробегавшего по этому полю всего какую-то сотню тысяч лет тому назад и внезапно павшего в коротком яростном поединке под шальными ударами своего безжалостного, одетого в бронированный панцирь сородича. ...Тысячи подобных остовов были разбросаны по всей территории зоны катастрофы, медленно распадаясь на составляющие под открытым чернобыльским небом... Безобразные пни, украшенные венчиками молодых зеленых побегов, занимали все свободное пространство тридцатиметровой охранной полосы, и лишь у самой стены их не было - проложенная, как всегда, кое-как и наспех широкая бетонка оттеснила их назад, к лесу.

Богун остановился и огляделся. В ста метрах от него стена делала зигзагообразный изгиб и сворачивала вправо. Где-то там, за поворотом, находился контрольно-пропускной пункт. "Ворота в неизвестный мир, пронизанный невидимой угрозой...-- мелькнуло в голове.
– - На поэзию потянуло? Ну-ну. Как бы тебе эта поэзия боком не вылезла, Арсюша".

Богун опустился в траву. Совсем рядом вовсю бурлила жизнь: сноровисто стучал дятел по напоенному соком древесному стволу; грациозно взмахивала крылышками пестрая бабочка, беззаботно порхая над янтарным цветком; большой серебристый жук по-хозяйски переползал с неустойчивой травинки на тугой, почти прозрачный стебелек одуванчика... Черная, нахальная ворона неодобрительно сверкнула глазом, пролетая мимо, и растворилась в зыбкой дымке над стеной... Каждое из этих созданий было по-своему занято личным, самым главным делом своей жизни.

Арсений задумчиво пожевал травинку. "Слишком тихо. Как перед грозой, -- подумал он и сам себе возразил: -- Нет, в морге еще тише... Михаил Юрьевич Лермонтов, поэт великий: А он, мятежный, ищет бури, как будто в буре есть покой!.. в том то и дело, что нет, нет его, покоя... бактерия изменена... чумная... хотелось, хотелось дверку на себя рвануть и пальчиками проверить, пройтись по лимфоузлам вздутым, удостовериться... хорошо, что не рванул, дядю не послушал... а полковник врал напропалую, с надрывом внутренним врал... что-то у них тут не склеилось, не срослось... низкие уровни... испытать, ой, как хочется хоть что-нибудь... а ведь это минное поле... природа вмешательства не прощает... ошибка - и мир исчез, рассосался в просторах звездных, все принимающих на переработку космическую...
– - Богун вздохнул.
– - Заведующий кафедры умницей редким вчера оказался, вопросов лишних не задавал, только побелел весь и съежился, росточком ниже стал, когда штамм этот разглядел в плазме. Лекцию эмоционально, с чувством прочитал, на полном автомате. Опаснейшая инфекция, сказал, характер пандемический имеющая. Первая пандемия, "чума Юстиниана", - страны Средиземноморья, сто миллионов человек на тот свет отправила. Вторая, самая страшная - в Западной Европе под названием "Черная Смерть", середина четырнадцатого века, Русь зацепила в том числе. Третья - с тысяча восемьсот пятьдесят пятого года в одной из китайских провинций. Распространялась крысами, сотню портов во многих странах мира охватила. Так что, Богун, подытожил заведующий, не знаю откуда ЭТО у вас, но думайте, думайте, молодой человек, как бы новой, сверх глобальной, пандемии не вызвать..."

Арсений решительно поднялся и вскарабкался на небывало высокое дерево, тополь метров сорока. Устроившись на ветке, он достал из переброшенной через плечо спортивной сумки бинокль и внимательно принялся смотреть туда, за стену.

Густо заросшая сорняками-мутантами железнодорожная колея выходила из лесу на той стороне и поворачивала к КПП. По ней шли двое в костюмах химзащиты и методично простукивали шпалы. Оба были подтянуты и серьезны. "Такие ребята шутить не любят. Спецназ военный, не иначе. Для чего это все? Думай, Арсений, думай. Диплом не даром красный получил. Станция когда-то была тут? Была, но теперь сюда ничего не ходит - закрытый объект. Для чего простукивают? Правильно, чтобы поезд пустить. А зачем? Непонятно. Почему в костюмах? Не вопрос - зараза тут вовсю разгуливает. А как же местные, те, что добровольно проживают в заповеднике? Может, дело в них? Узнать бы, если и они в КХЗ одеты, тогда кто переносчик инфекции? Животные? Вряд ли, бактерия прошла мутацию в человеческом организме, я в этом уверен абсолютно".

Вдруг Богун заметил, что не он один наблюдает за военными. Неподалеку от спецназовцев из кустов выглядывала голова с плешивой макушкой, отсвечивая солнечными бликами, и безотрывно следила за действиями военных.

Арсений напрягся: вот он, ответ, перед ним. За кустом прячется. Годков до семидесяти, с бородкой реденькой, неухоженной. К фляге раз за разом прикладывается армейской. Без костюма химзащиты с той стороны стены находится! Тоже, бедолага, волнуется, подсознательно опасность ощущает. Им-то никто ничего не сказал и никогда ничего и не скажет!

Богун спрятал бинокль обратно в сумку. "Теперь надо хорошенько все обмозговать. Дома, в беседке, за чашкой крепкого зеленого чая".

Он соскользнул с дерева и мягко спрыгнул в густую траву. Сгруппироваться и отреагировать должным образом док не успел - приклад автомата стремительно вылетел из-за куста и профессионально сшиб его с ног лицом вниз. Тут же сверху на Арсения ловко запрыгнул мускулистый контрактник и в мгновение ока заломил руки Богуна за спиной.

– - Двадцать минут на дереве сидел, шпионил, -- услышал док молодой совсем еще голос и почувствовал, как кисти его рук охватили наручники.
– - Хорошо, дежурный на мониторе слежения заметил, как бинокль зайчики пускает!

– - Повязку завяжи, салага, -- прокомментировал второй, бывалый.
– - И обыскать не забудь, может, документы есть. Да, и в сумку загляни.

– - Сам знаю, -- огрызнулся первый. Его руки прошлись по карманам Богуна, но ничего в них не обнаружили.

Арсений почувствовал, как голову обхватила черная повязка. Свет померк.

– - Встать!
– - скомандовал бывалый и рывком поднял Богуна с земли.
– - Слушай внимательно, парень. Тебя сейчас поведут, не вздумай дергаться. Пока ты для нас лицо неизвестное, в запретной зоне без разрешения находящееся. Поэтому предупреждаю - вздумаешь бежать, пристрелю. Понял?