Чтение онлайн

– Но сначала зайдите ко мне, я попрошу выписать вам пропуска.

В приемной миссис Фергюсон раскладывала пропуска на специальной стойке. Ее черные с проседью волосы были уложены в тугой пучок. Майерс жестом указал нам на пластиковые стулья.

– Делия, пожалуйста, выпишите этим двоим пропуска. На сей раз без штрафных санкций.

– Да, мистер Майерс, сэр. Будете кофе?

Директор натянуто улыбнулся, протискиваясь мимо нее.

– Да, принесите весь кофейник, пожалуйста. Через десять минут.

– Сварю свежий.

Майерс прошел в свой кабинет, а она повернулась к нам.

– Мин и Гвоздь, Гвоздь и Мин, как всегда вместе, два сапога пара. Что вы натворили на сей раз?

– Мы победили рак, – заявил Гвоздь. – И нам полагается премия. Названная в вашу честь.

Миссис Фергюсон довольно усмехнулась.

– Кто бы сомневался.

И тут же ее голос посуровел.

– Вам, надеюсь, ничего не известно о теракте, произошедшем вчера здесь, на нашей парковке, мистер Руссо?

Брови Гвоздя поползли вверх:

– В это время я был в опере, миледи.

Я прикрыла глаза, а миссис Фергюсон фыркнула.

– Наглости вам не занимать – язык хорошо подвешен, – сказала она. – Вам придется подождать тут, пока я сварю кофе. Старик в последнее время сам не свой, только что на людей не кидается.

И цокнув языком, она удалилась в комнату отдыха.

– Думаешь, купилась? – прошептал Гвоздь.

Я закатила глаза, встала со стула и принялась ходить по приемной. В такой близости от директорского кабинета мне невольно вспомнились ночные видения. Вот Майерс в компании шерифа Уотсона и двух незнакомцев в костюмах сосредоточенно изучает какие-то документы в помещении начальной школы. Майерс строго приказывает миссис Томпсон отпустить нас с Ноа в «тайные владения» доктора.

Что он сказал в тот день моей матери? Могу ли я ему доверять теперь?

Связан ли он как-то с тем, что происходит со мною каждый второй день рождения?..

Кабинет Майерса располагался в двух шагах от стойки администратора. Подчиняясь какому-то непреодолимому импульсу, я толкнула двустворчатую дверь. И услышала, как миссис Фергюсон напевает, занимаясь фильтрами для кофе в комнате отдыха.

Гвоздь смотрел на меня с любопытством. На его лице застыло вопросительное выражение.

Я скользнула за угол и заглянула в директорский кабинет.

Дыхание перехватило. Майерс опирался, полулежа, на стол, плечи дрожали. Было ясно, что он плачет.

Я отступила назад, ничего на свете не желая сильнее, чем выйти из этой неловкой ситуации.

Но под ногой скрипнула половица.

Майерс поднял голову. И уставился на меня заплаканными глазами.

На несколько секунд мы застыли, глядя друг на друга. Вдруг зазвонил стационарный телефон, и директор потянулся к трубке так, словно с нетерпением ждал этого звонка.

– Майерс! Да, черт побери, я на месте. Соединяйте!

Когда директор снова взглянул на меня, мне показалось, что он успел забыть о моем присутствии. Проворчав что-то, он протянул руку и захлопнул дверь.

Я вернулась в приемную. Гвоздь снова посмотрел на меня вопросительно, но я отмахнулась, и едва успела плюхнуться на стул, как вернулась миссис Фергюсон. Она принялась выписывать нам пропуска, а я лихорадочно обдумывала случившееся.

Майерс не задержал меня. Отпустит ли он меня, видевшую его в таком состоянии, без объяснений?

Где-то открылась дверь. Сжавшись, я приготовилась к тому, что сейчас с меня сдерут шкуру, но вместо этого услышала, как та, первая дверь опять захлопнулась и тут же открылась другая. На стойке в приемной стоял служебный телефон. Некоторое время на нем мигала лампочка «Линия I», затем мигать перестала, но осталась гореть. Видимо, Майерс задержал один звонок в режиме ожидания, а сам взял трубку где-то в другом месте.

Но где? В конференц-зале? Это казалось единственным разумным предположением.

Я инстинктивно чувствовала опасность. Весь мир вчера, возможно, и был спасен, но директору Майерсу этого было мало. Что же его так мучает? С кем он говорит по телефону?!

– Ни шагу назад, ясно? Пропуска действительны в течение всего пяти минут.

Мы синхронно кивнули. Но выйдя в коридор, я, вместо того, чтобы идти направо, сразу повернула налево, и пробежала вдоль стены ярдов двадцать.

– Мин! Какого…

Я нетерпеливым жестом призвала его к молчанию, а сама внимательно уставилась на очередную дверь. Вела она в конференц-зал.

Окинув взглядом коридор, я приложила ухо к двери.

Гвоздь нервно тер подбородок.

– Ясно. Совсем спятила.

– Ш-ш!

Я слышала голос Майерса, но слов было не разобрать. Послушав так несколько секунд, я сменила тактику – легла на живот, распласталась на полу и, едва не сворачивая ухо в трубочку, приставила его к зазору между дверью и полом. Голос директора звучал отчетливей:

– Все случится очень скоро, – отрывисто говорил Майерс. – Вопрос нескольких дней. Здесь у нас все закончено, говорить больше не о чем. – Наступила короткая пауза, и директор снова заговорил, видимо, перебив своего собеседника. – Нет. Я не стану этого делать. Теперь уже пан или пропал, никуда не денешься. Вот и все, и ничего больше.

Волоски на моих руках поднялись. О чем это они?!

Еще одна пауза, более длинная. И когда Майерс снова заговорил, его голос звучал твердо и даже угрожающе.

– В таком случае позвольте и мне выразиться четко и ясно, генерал. Никто из «Немезиды» на территорию школы допущен не будет. Уотсон поддержит меня в этом. Проект, собственно, почти завершен. Бросить нельзя, все уже приведено в движение. Не выводите меня из себя перед самым концом операции.

И тут другой голос загрохотал надо мной:

– Что вы здесь делаете?!

Я вскочила. К нам направлялась миссис Гарсия с кипой экзаменационных листов в руках.

– Мин Уайлдер! Зачем вы легли на пол?

Гвоздь тоже удостоился ее недовольного взгляда, в ответ на который по-дурацки помахал рукой.

– Извините! – Я поскорее нацепила на спину рюкзак, чуть не грохнувшись снова. – Я уронила подвеску.

– Ну и?

Я шумно сглотнула.

– Что – ну и?

– Нашли ее? – Она говорила со мной, словно с ребенком.