Чтение онлайн

Пока я пытаюсь сосредоточиться на словах, Лукан прислоняется к полке рядом со мной. Его широкая фигура заслоняет свет фонаря в конце ряда.

Я болезненно осознаю, как близко он стоит; по телу пробегает дрожь беспокойства. Я поднимаю глаза и обнаруживаю, что он изучает меня, будто я — загадка, которую он вот-вот разгадает. Слишком близко. — Ничего нового. Пожалуй, посмотрю в следующем ряду что-нибудь более занимательное. — Я возвращаю ему свиток и поворачиваюсь, чтобы уйти.

Он перехватывает меня за предплечье. К слову о близости. Наши носы почти соприкасаются, и слова застревают у меня в горле. Его яркие карие глаза, кажется, готовы прожечь дыру в моей душе. — Изола, я серьезно. Я хочу помочь тебе. Не ради викария и не ради твоего титула.

Крошечная, опасная часть меня хочет ему верить. Жаждет верить. Я позволяю ему удерживать меня на месте, сердце колотится.

— Как я могу быть уверена, что ты не побежишь докладывать викарию или инквизиторам мои секреты в ту же секунду, когда станет трудно? — шепчу я, жалея, что мой голос не звучит тверже, что в нем слышны страх и обида.

— Я сказал им только то, что они и так знали или узнали бы, — парирует он. — Викарий с легкостью выяснил бы, что ты уходила, даже если бы я солгал. Инквизиторы сами видели, как ты схватилась за огонь.

— Но…

— Но я не сказал им, что ты прокралась в библиотеку, — прерывает он меня, и я осекаюсь. Я была права. — И не сказал, что ты использовала сигил. И не скажу — хотя инквизиторы, вероятно, и это видели. Клянусь, я больше никогда не побегу к викарю, или инквизиторам, или к кому-либо еще с твоими тайнами.

— И ты ждешь, что я поверю тебе на слово? — Всё не так просто, и всё же… где-то в глубине души мне хочется, чтобы это было правдой. Мое сердце хочет верить в хорошее и игнорировать плохое.

— Да. — Он обращается именно к этому крошечному уголку моей души.

— Почему?

— Неужели так безумно думать, что ты мне нравишься? — Он сияет, и блеск в его глазах действительно делает его немного похожим на сумасшедшего. — Что ты нравишься мне с каждым днем всё больше? Особенно теперь, когда викария нет рядом и нам не нужно вести себя неестественно?

— Да. — Мы ведь толком даже не знаем друг друга. Всё, что ему во мне нравится — это лишь образ меня. Как и всем остальным…

Лукан отпускает меня, всё еще не сводя глаз с моих, с улыбкой, способной разогнать полуночную тьму. — Значит, я окончательно лишился рассудка.

Эта фраза застает меня врасплох. Он удерживает меня одним лишь взглядом. Оцепенела. Застряла. Хочу прильнуть к нему и сбежать одновременно.

Я делаю шаг назад, потом еще один. На этот раз он позволяет мне уйти.

Глава 25

Я почти не смыкаю глаз. Знаю, что нужно поспать, но я слишком взвинчена: всё тело буквально вибрирует — всю ночь я балансирую где-то между тревогой и неприкрытым ужасом.

За завтраком на следующее утро мы с Сайфой сидим так тихо, что когда её нож скрежещет по тарелке, этот звук бьет по ушам, словно вскрик. Мы переглядываемся. Проглатываем сухую галету. И снова утыкаемся в тарелки. Что тут скажешь? Думаю, мы обе чувствуем, что совершенно не готовы. Особенно после того, как во вторую ночь нам дали прикусить и почувствовать, на что способны инквизиторы.

Сразу после завтрака нас сгоняют в центральный атриум.

Инквизиторы собираются в передней части зала, под кованым железным балконом, на котором сейчас восседает викарий Дариус. Он вцепляется в перила, его глаза лихорадочно блестят.

— Снова приветствую вас, мои дорогие суппликанты. Прошло пять дней из тех трех недель, что вы проведете здесь, — его голос звучит так громко, что каждый без труда его слышит. — Отрадно сознавать, что ни у кого из вас до сих пор не проявились признаки проклятия.

До сих пор. Мы с Сайфой обмениваемся взглядами. Я перевожу взор туда, где за её плечом стоит Лукан. Наши глаза встречаются. Он выгибает бровь, вопрошая взглядом: «Союзники?»

Я неопределенно пожимаю плечами.

Он закатывает глаза.

— Но мы должны быть предельно тщательны. Мы должны убедиться, что проклятие выжато из костей тех, кто уже мертв, но всё еще ходит среди живых. Не должно быть никаких сомнений: когда вы пройдете Золочение, вы будете свободны от тяги Эфиротени. Для этого мы бросим вам вызов. Проверим вашу стойкость, вашу любовь и преданность Вингуарду. Во время этих испытаний вы будете служить Криду и его Рыцарям Милосердия. Вы не только больше узнаете о нашем городе, его истории и нашей славной цели, но и каждый из вас получит возможность доказать, что у него есть всё необходимое, чтобы встать в прославленные ряды Рыцарей Милосердия, защитников Вингуарда.

По залу проносится восторженный шепот. Суппликанты выпрямляются, особенно Сайфа. Уверена, они уже представляют, как какой-нибудь рыцарь заприметит их и сделает своим пажом в ту же секунду, как они выйдут отсюда.

— А теперь следуйте за инквизиторами и внимайте приказам рыцарей, которые хранят наш покой, — заканчивает викарий.

Инквизиторы окружают нас, словно затягивающаяся петля, и мы выстраиваемся за прелатом. Она отпирает одну из дверей в атриуме, которые раньше были заперты, и ведет нас к лестнице. Мы спускаемся всё ниже и ниже по спирали; на мгновение мне кажется, что мы окажемся в том самом подвале, где нас с Сайфой пытали ядом зеленого дракона. Но мы спускаемся еще глубже, пока стены лестничного колодца не исчезают, и перед нами, окутанный дымкой, открывается подземный мегаполис. Он сияет звездами сквозь лабиринт мостов и подвесных дорожек, прикрепленных к сводчатому потолку этой исполинской пещеры.

Мы на самой вершине Андеркраста.

— Вечно забываю, насколько он огромный, — шепчет Сайфа.

— Я тоже. — Мама приводила меня сюда давным-давно, всего один раз. Она тогда проводила какое-то исследование Источника, когда еще была Хранительницей Земли. Отсюда сверху Источник не разглядеть. Весь город Андеркраст встроен в сталактиты, свисающие под Верхним городом, и прилепился к уступам на стенах, которые нависают над бездонной пропастью. Далеко-далеко внизу, где-то в этом золотистом мареве Эфиросвета, находится легендарный Источник. Последний родник Эфиросвета в мире. Единственное, что дает нам шанс на борьбу.

Сайфа замирает у перил моста, по которому мы идем, но лишь на секунду. — Трудно поверить, что люди предпочитают жить здесь. — Её взгляд скользит к Хоровину и его группе.

— Здесь, внизу, не слышно колоколов, — говорю я. — В этом есть свое спокойствие.

— Верно, но это похоже на капитуляцию. Там, наверху — последний клочок нашей земли.

Сказано как истинным Рыцарем Милосердия.

Мы проходим один перекресток, затем другой, и сворачиваем на пандус. Я пытаюсь сообразить, где мы находимся относительно города наверху, но отсюда это понять невозможно. Прелат с тяжелым лязгом открывает металлические ворота в дальнем конце.