Чтение онлайн

– Никакие отговорки не принимаются! Ты дружишь с Заславским, никто кроме нас не владеет этой информацией, а значит у нашей газеты есть шанс получить самый настоящий эксклюзив.

– Какой эксклюзив?!– возмутилась Яна.– Бытовуха какая-то…

– Тем лучше! Ведь даже, если известный человек простите пер…нет, а нашим обывателям будет интересно, то это не бытовуха, а самая настоящая журналистская бомба!

– Когда надо ехать?– обреченно уточнила Янка.

– Толик уже под подъездом, поди замерз и все кофе в ларьке перетаскал…– радостно взвизгнул редактор.

– Значит вчера…

– Я люблю тебя, Красовская!

– А я тебя…

Но в трубке уже коротко пищали гудки. Яна посмотрела обреченно на телефон и с размаху бросила на кровать. Медленно побрела в ванную умываться и приводить себя в порядок. Если уж там труп, то пока не пройдут все следственные действия, то он никуда от нее не денется. Боже…как хочется спать. Она зевнула перед зеркалом и открыла холодную воду. Плеснула несколько раз на лицо, пытаясь проснуться. Ледяная вода обожгла нежную кожу и слегка помогла. Теперь макияж…Через десять минут журналистка при полном своем параде, в короткой юбочке ниже колен, длинных шпильках и кожаной курточке, выпорхнула из подъезда, где ее уже дожидался прогретый Уазик.

Толик за рулем что-то меланхолично жевал, глядя прямо перед собой. Он был из тех немногих мужчин, которые проявляли интерес к Красовской не больший, чем к идущим по улицам прохожим. Это Янку, конечно, немного задевало, но она поначалу, стараясь вызвать у водителя хоть какие-то эмоции, успокоилась, узнав, что вечерами он ходит на собрание Свидетелей Иеговы, усердно там молится и делает почетные членские взносы. Это все объясняло…А когда она увидела еще и то, что он смотрит онлайн канал Возрождение, то все вопросы отпали сами собой.

– Куда едем?– спросил он, когда Янка, чуть не порвав колготки, забралась в легендарный внедорожник.

– Деревня Шаровка, Богодуховский район, замок там какой-то что ли…Белый лебедь называется…– нахмурила лобик Красовская.– Ты знаешь, где это?

Толик подумал несколько секунд, а потом уточнил.

– Это где тубдиспансер раньше был?

– Не знаю я!– разозлилась журналистка, выложив на покатую панель свой потрепанный блокнот.– Боже, я плохо себе представляю даже, где этот Богодухов!

Толик тяжело вздохнул, видно было, что ему непросто работать с такой разгильдяйкой и не доставляет никакого удовольствия, и завел двигатель. Приглушенно урча, они, покачиваясь на неровной разбитой дороге, вырулили на Механизаторскую, а потом на Гвардейцев Широнинцев. Поток машин, благодаря вечернему времени, да еще и пятницы, увеличился. Харьковчане двигали в сторону своих дач, коттеджных поселков, деревень с огородами, чтобы начать весенне-полевые работы, пожарить шашлычок и отдохнуть от суеты города-миллионника. На нескольких светофорах они простояли в пробках, а когда вырвались на трассу мелькавшими возле дороги посадками, Яна достала из сумочки своей телефон. Покрутила в руках, найдя в контактах Заславского. Звонить или нет? А что, если сейчас Славу допрашивает милиция? А может это вообще розыгрыш? Как не силилась, но журналистка не могла вспомнить, даже как выглядит его помощница, наверняка, молодая девочка с ногами от ушей и стройной модельной фигурой…Наши бизнесмены других себе в помощницы не набирают, а зря…Была бы она страшненькая, никакой маньяк-убийца на нее не покусился, хотя человек безусловно жаль…

Дорога совсем испортилась, как это обычно бывает, когда отъезжаешь от города хотя бы на пару-тройку километров. Появились ямы и рытвины, будто после бомбежки. УАЗ натужно скрипел всеми своими сочленениями, медленно выворачивая из одной ямки в другую. Янку вместе с Толиком бросало из стороны в сторону, заставив ухватиться девушку за потертый металлический поручень возле маленького треугольничка окошка. Трасса закончилась началось форсирование преград, которое заняло примерно час езды, а потом они вырвались из ямочного ада, вырулили на проселочную дорогу и поехали уже бодрее. Как говорят в народе, только в нашей стране асфальтовую трассу предпочитают объезжать по обочине!

Проскочили на ходу указатели “Шаровка”, почему-то простреленный со всех сторон пьяными охотниками крупной дробью, напоминающий сито. Несколько старых домов, расположенных у края села, потом дома поновее, парочку вполне себе двухэтажных особнячков, построенных под дачи бизнесменов с Барабашово с коваными воротами, магазин, возле которого в тени растянутого тента, курил местный бомонд, попивая дешевое пиво из пластмассовых полторашек, здание приват-банка и местный отдел полиции, возле которого не было ни души, лишь одинокая дворовая псина, глядя машине вслед почесала за лохматым вислым ухом. У закрытого по причине позднего времени рынка крутились алкаши в поисках стеклотары. Возле ларька с сигаретами “Аттика” шумела молодежь. Оттуда шел дым столбом и дикий смех, играла музыка из пристроенных на обочине тюнингованных и наглухо затоннированных жигулей. Яна вздохнула. Именно так выглядит праздничный вечер в украинской глубинке и никак иначе.

– Еще долго?– спросила Красовская. Настроение испортилось окончательно. Из развлечений в Шаровке она заметила только пивной и сигаретный ларьки. Именно возле них крутилась вся жизнь жителей деревни, а по телевизору правительство рассказывает…

Толик не ответил ничего. Он вообще был молчун, что не удивительно с его-то верой…Вместо этого он включил пониженную передачу. Машина медленно вползла на высокий холм, скатилась с него на холостых оборотах и повернула налево, где в ряд построились автомобили полиции. Аккуратно примостил свой Уазик в конце длинной очереди и заглушил двигатель.

– Я так понимаю приехали?– разозлилась Красовская. Шофер кивнул, откинулся на спинку кресла, прикрыл глаза, приготовившись к долгому ожиданию.

– Спасибо…– процедила Яна, хлопнув дверью так, что зазвенели стекла по всей кабине, но Толик и усом не повел, даже глаз не приоткрыл, только сделал приемник погроме.

Длинные шпильки провалились в мягкий грунт. Замявшись на месте, Красовская все-таки переобулась в легкие кроссовки, на всякий случай сложенные в сумочку. Туфли закинула на заднее сиденье, снова назло от всей души припечатав дверь. Огляделась по сторонам.

Перед Красовской открывался чудесный вид. Она стояла на небольшой полукруглой площадке, с двух сторон окруженной заболоченными прудами. Короткий каменный мост, украшенный резными перилами вел к самому замку, белеющему длинной лестницей вдали. По обоим сторонам замка стояли две настоящие башни с узкими стрельчатыми окнами. С левой стороны сторожевая застава, домик для охраны, и все это украшено военными бастионами, колонами и прекрасной архитектурой, от которой дух захватывало. Правее мощеная природным камне дорожка вела в парковую зону, где стояло припаркованными два мерседеса охраны Заславского и слышались встревоженные голоса множества полицейских, крутившихся там в своей черной форме. Красовская удивилась тому, что раньше не побывала в этом загадочном и красивейшем месте. Шагнула на мост, свернула к месту происшествия, которое было обтянуто клейкой желтой лентой.

– Яна?!– ее окликнула из одной из машин. Голос был знакомый. Она обернулась. Из приспущенного стекла на нее смотрел Заславский. Не сказать, что он был подавлен или огорчен, но и счастьем его лицо не светилось.– Что ты здесь делаешь?– спросил он, выходя из автомобиля. Тут же из соседних машин начали выходить его охранники. Зорким, сосредоточенным взглядом осматривать окрестности. У одного из них в руках появился пистолет.

– Это моя работа. Вячеслав Сергеевич,– улыбнулась она ему. Взгляд журналистки упал влево, где за клейкой лентой, накрытые пропитанными кровью простынями лежали два трупа.