Чтение онлайн

Я сочувственно цокнула языком. Жалко мужчину. Что-то с ним странное и непонятное происходит. Скорее всего, это заболевание связано с магическим проклятьем.

Мартин Мур 30 лет. Оборотень — тигр. Я усмехнулась, как ему подходит фамилия к ипостаси. И тут же перестала улыбаться, прочитав диагноз. Жёсткая депрессия, вызванная потерей второй ипостаси. Всё время молчит, ни на что не жалуется, отказывается, есть и пить.

Александр Гарсия тридцать пять лет. Оборотень — волк. Огнестрельное ранение в брюшную полость. Задета почка. Поступил вчера.

Мартин Робинсон тридцать семь лет. Человек — маг. Огнестрельное ранение левой руки. Поражение мягких тканей. Магическое истощение. Поступил три дня назад.

Майкл Рид — двадцать пять лет. Оборотень-рысь. Поступил вчера. Во время задержания преступников попал под магическую атаку. Доставлен без сознания, в себя не приходил.

М-да, дела. Рид — это же, похоже, сын начальника Департамента по связям с общественностью.

Вкратце ознакомившись с историями, выделила для себя троих самых, на мой взгляд проблемных. Но так ли это на самом деле покажет обход и личный осмотр.

Дверь в ординаторскую распахнулась и в помещение впорхнула мисс Екатерина Савельева.

— Здравствуй, Уля. — сказала она мне на русском. — Готова к обходу.

— Страшновато, мне — я честно ответила ей тоже на русском.

— Ну, что ты! Мы же не бросим тебя. Да ты и сама умница большая — улыбнулась мне Екатерина, надевая халат.

Минут через пятнадцать подошёл доктор Бишек, поздоровался с Екатериной, и мы отправились к моим пациентам.

Раны что ножевые, что огнестрельные, опасения не вызвали, у больных все потихоньку заживало. С переломами аналогичная ситуация. Больные хоть и лежат в моём блоке, но наблюдаются ещё и хирургом, что кстати, правильно. Но, видимо, этот бокс специально отдан бойцам из отряда быстрого реагирования. Но моё дело лечить, а не философствовать. Осмотрев в первую очередь их, я оставила проблемных напоследок.

А вот их состояние заставило меня сильно задуматься.

Проводила я осмотр с помощью магического зрения.

Первым был Адам Харрис. Область сердца и солнечного сплетения у него оказалось сплошь затянуто, какой-то серой пеленой. Казалось, будто там поработало целое скопище пауков, настолько это было похоже на кокон из паутины. В затылочной части головы была такая же паутина, только более тёмная по цвету, почти чёрная. Да и аура больного была больше похожа на решето. Жизненные силы утекали уже даже не ручейком, а сплошным потоком. Если немедленно ему не помочь, то боюсь долго, он не протянет.

У Майкла Рида ситуация была похожей. Но паутина была и светлее по цвету и занимала куда меньший объём. Кстати, Рид час назад пришёл в сознание и жаловался на дискомфорт и скованность во всём теле. Мне симптомы показались похожими на заболевание у мистера Харриса. И я испугалась, что если мы не сможем ему помочь, то этот симпатичный парень станет такой же развалиной, как и мистер Харрис.

У Мартина Мура отсутствовало затемнение в голове. Но паутина в груди была самого насыщенного цвета.

Но самое странное во всём этом было то, что я почувствовала их зверя. Да. Ещё ни разу до сегодняшнего дня, я не ощущала вторую сущность у оборотней. А вот сегодня…

Когда я осматривала парней, мне почудилось, что я услышала вой. Жалобный, полный тоски, безнадёжности и отчаяния вой попавшего в западню существа. Сейчас я думала о том, почудилось мне это или же я действительно, что-то слышала? А если мне не померещилось, то есть шанс, что звери ещё не погибли. И если я придумаю, как им помочь, то это будет просто здорово.

А еще я поняла, что времени у нас практически не осталось. День — два и Адам Харрис погибнет. А за ним и другие…

И я сидела и думала, что же делать. Как им помочь?

И вдруг вспомнила, что видела, что-то вроде такой паутины в дневнике Тейлора Сноу — мага высшей категории, жившего более 200 лет назад. Дневник, которого, я случайно обнаружила в библиотеке под стеллажом, когда поднимала упавший учебник буквально на днях. Я схватила сумку. Слава сосцам праматери, дневник со мной.

Я быстро листала страницы, вот оно! Это плетение было создано для того, чтобы пленять и подчинять диких животных. Но потом выяснилось, что оно со временем просто убивало зверя. И от него отказались. И вот сейчас оно всплыло, таким вот неожиданным способом.

— Катя, посмотри, тебе не кажется, что против наших пациентов было использовано, вот это заклинание… Екатерина не могла видеть полностью картину. Ей это было не дано, но хорошо видела ауру, дыры и тёмные пятна на ней. За эти годы у нас с ней сложился некий симбиоз, я работала над глубинными поражениями, а она латала, восстанавливала ауру. Мне уже говорили, что я единственная в своём роде. Я мало видела эти проклятия, так ещё каким-то образом преобразовывала их в нечто существенное и вытягивала из человека. Насколько я знаю, так ещё никто не делал. Но и у меня были ошибки и срывы.

Чем чреваты проклятия, да тем, что многие из них снять либо отменить может только наложивший их. А порой даже он сам не может, если не было задано условие его завершения или они сделаны насмерть.

Екатерина вместе со мной склонилась над дневником.

— Да, действительно, похоже. Так и что же мы можем тут сделать? А если попробовать повернуть…

Мы увлеклись обсуждением обратного заклинания и совершенно не замечали ничего вокруг. На грешную землю нас опустила, вбежавшая в ординаторскую медсестра. Её глаза были полны ужаса

— Там, там… у Адама Харриса приступ, — кричала она.

Мы с Екатериной вскочили и бросились в палату. Перед нами предстало ужасное зрелище. Адама корёжило и ломало. Он изгибался из стороны в сторону совершенно неестественным образом. От судорожных спазмов его тело так билось о кровать, что он её попросту сломал. Санитары перетащили его на пол и, навалившись вдвоём на него сверху, пытались удержать его на месте. Вдруг раздался какой-то странный и непонятный звук, словно рвали крепкую ткань. И я охнула, увидев, что у Адама разорвалась мышца на правой руке, обнажив кость, фонтаном хлынула кровь. К счастью, приступ пошёл на спад. Екатерина, наложив стазис на рану, а затем и полностью на больного приказала срочно отвести его в операционную.

Вернувшись в ординаторскую, я обнаружила, что дневник, оставленный нами второпях на столе, пропал. Но выяснять, кто и зачем его взял, времени не было.

Пригласив, доктора Бишека мы отправились в операционную. Надев халаты, бахилы, шапочки и перчатки мы подошли к больному.

Рана на руке была страшная, разорвало не только мышцу, но и сосуды и даже сухожилия, нам предстояла кропотливая и тяжёлая работа.

— Джулиана, с рукой мы справимся с Екатериной. Это всего лишь следствие. Посмотри, что ты можешь сделать с затемнением в голове, я думаю причина судорог там — произнёс мистер Бишек. Я взяла стул и села в изголовье. Переключившись на магическое зрение, стала всматриваться в переплетение серых нитей. Через час я была практически в отчаянии, мне никак не удавалось понять, как распутать этот клубок. У каждого заклинания есть начало, но оно было так ловко спрятано, что мне не удавалось найти кончик этой нити, а просто потянув, я бы нанесла ещё больший вред. Я переключилась на обычное зрение, и устало вздохнув, сказала — я не знаю, как это распутать.