Чтение онлайн

Жар поднялся в ней, и она вдруг с невероятной ясностью осознала, что их тела прижимаются друг к другу. Ни один листок не поместился бы между ними. Таких ощущений Фрейя никогда раньше не испытывала. Ей доводилось находиться вблизи от мужчин. На балах она танцевала с ними. Они клали свои руки ей на плечи, а иногда и на бедра, притягивая девушку к себе. Но чувствовать Ларкина, лежащего на ее теле, было для Фрейи совершенно новым опытом, и она не знала, что думать об этом. Вероятно, ее разум, испуганный и очарованный видом эльвы, все еще был парализован. Думал ли и Хранитель о том, что грудь девушки прижималась к его рубашке?

Эльва издала хрип, отбросив остатки своей добычи. Туша свалилась на землю рядом с Фрейей и Ларкином с неприятным чавкающим звуком.

Фрейя вздрогнула, и эльва начала громко и тревожно хлопать крыльями. Ларкин весь подобрался. Он нахмурился, и в его глазах появилось непреклонное выражение.

– Не надо, – прошипела она, пытаясь схватить его за плащ, но Ларкин проигнорировал ее просьбу. Он вскочил на ноги и таким же нечеловечески быстрым движением подхватил свой меч с лесной земли. Клинок магического оружия просвистел в воздухе. Эльва оттолкнулась от ветки. Ее крылья распахнулись, и она извергла из себя еще один крик, а потом резко умолкла. Послышались два тяжелых удара, когда голова и тело эльвы упали на землю отдельно друг от друга.

Фрейя уставилась на голову эльвы с раскрытым клювом и широко распахнутыми пустыми глазами, которая валялась во мху. Из перерезанного горла сочилась темная кровь. Девушка сглотнула и поняла, что не сможет удержать содержимое желудка в себе. Поспешно отвернувшись, она перекатилась на четвереньки.

– Принцесса?

Она закрыла глаза и сделала глубокий вдох. Девушка уже видела Ларкина в бою, и вид крови тоже был знаком принцессе, видеть голову животного всего на расстоянии вытянутой руки от себя было для Фрейи уже чересчур. Кроме того, ей показалось, что она почувствовала влажные капли на своей щеке. Поспешно задрав подол своего плаща, девушка вытерла им лицо. Тьфу! Она должна умыться. Кажется, она слышала где-то плеск ручья?

– Извините, – сказал Ларкин. – Я должен был это сделать. Иначе ее крики привлекли бы других эльв.

Фрейя кивнула с отсутствующим видом и еще некоторое время оставалась стоять на коленях на лесной земле. Она делала глубокие вдохи и смотрела на мох, пока Ларкин подобрал части убитой эльвы и бросил их в кусты. Затем он принес Фрейе бутылку с водой. Она взяла воду, поблагодарив его, и начала пить маленькими глотками, так как не была уверена, что запасов им хватит надолго.

Ларкин снова спрятал воду в сумку, и, не сказав друг другу больше ни слова, они снова двинулись в путь. Но увлечение Фрейи джунглями уже не было прежним. Страх и недоверие теперь преобладали над любопытством, и сейчас, глядя в лес, девушка делала это не для того, чтобы любоваться экзотическими видами, а потому, что ощущала на себе взгляды невидимых созданий. Фрейя вцепилась в рукав плаща. Она обхватила рукоять своего кинжала и не отпускала его.

Тем временем солнце достигло самой высокой точки небосвода. Несмотря на густую листву, жара проникала в глубь ветвей и достигала самой земли. Фрейя вытерла пот со лба. Ее ноги снова начали болеть, а в глазах появился страх. В боку кололо, но принцессе не хотелось останавливаться, пока они с Ларкином не найдут надежного укрытия на ночь.

Фрейя не знала, как долго они шли, но через какое-то время Ларкин остановился перед кустарниками, покрытыми многочисленными шипами. Они были большими и достаточно заостренными, чтобы пронзить того, кто случайно окажется в плену этих веток.

– Почему мы остановились? – спросила Фрейя.

– Разве вы не слышите?

Фрейя наклонила голову и прислушалась. Действительно, звуки джунглей изменились. К щебету, стрекотанию и шорохам примешивался какой-то шелест. Не плеск ручья, а…

– Водопад, – кивнув, подтвердил Ларкин.

Они последовали за звуком, который становился громче с каждым шагом, и наконец заросли превратились в поляну.

Фрейя затаила дыхание. Джунгли показались ей прекрасными, но они были ничто по сравнению с тем зрелищем, которое представилось ей сейчас. Водопад, который они слышали, обрушивался с высоты двадцати метров в глубину, образуя бассейн, такой прозрачный и чистый, что можно было различить камни на дне. Пруд был окружен самыми яркими цветами, и стрекозы, переливаясь сине-зелеными оттенками, плясали над ними в воздухе.

Но взгляд Фрейи приковывал не только водопад, хотя вид его был волшебно прекрасен. Она смотрела на храм, расположившийся у пруда. Здание было выстроено из камня, которого Фрейя никогда раньше не видела. Он был светлым и блестел на солнце, как жемчужина, – безупречно. Ничто не омрачало чистый лик святилища. Кому-то приходилось регулярно избавляться от грязи и нечистот, и это могло означать только одно: фейри были рядом. Сердцебиение Фрейи ускорилось, потому что если фейри были близко, то это означало, что они с Ларкином находятся уже недалеко от Нихалоса.

– Мы должны расположиться здесь на ночь, – твердо сказал Ларкин. – Подождите здесь!

Он поставил ее сумку на землю, выхватил меч и направился к храму вдумчивыми шагами, как вдруг остановился и повернул обратно к Фрейе.

Девушка вопросительно приподняла одну бровь.

– Что такое?

Он задумчиво смотрел на нее.

– Мне не нравится, что приходится оставить вас здесь одну.

– Тогда я пойду с вами в храм.

Она наклонилась, чтобы поднять сумку.

– Нет. Там могут быть эльвы.

Фрейя фыркнула:

– Вы должны решить одну вещь. Либо я пойду с вами, либо останусь стоять здесь. Висеть в воздухе Мойра меня еще не научила.

– Если так, то следуйте за мной – но будьте осторожны!

– Я всегда осторожна, – ответила Фрейя, и Ларкин издал звук, подозрительно похожий на сдавленный смешок. Железные петли тихо заскрипели, и это был единственный звук в храме. Не было карканья, шипения или хрипов эльвы.

Подняв меч, Ларкин вошел в храм. Фрейя последовала за ним, затаив дыхание. Интерьер храма был освещен бесчисленными свечами, пламя которых в сквозняке открывшейся двери заколыхалось, но не погасло. Их теплый свет освещал светлые стены и полированный пол, который блестел, будто на нем никогда не было ни единой крупицы грязи. Потолок храма выгибался вверх. Он был искусно расписан и изображал ночное небо со сверкающими лунами, настолько обманчиво реальными, что Фрейя могла бы попасться на эту иллюзию, если бы не могла видеть позади себя свет солнечных лучей.

Она последовала за Ларкином через храм, который был пуст, за исключением пяти статуй, стоявших на пьедесталах, расположенных в виде пентаграммы. Они изображали собой двух женщин и трех мужчин, причем скульптура одного из мужчин заметно выделялась, потому что была неухоженной. Ее камень в отличие от породы, из которой были изготовлены другие статуи, был выветрен, местами на нем змеились трещины, и Фрейя заметила темные пятна у ног изваяния, напомнившие девушке о мышиных экскрементах, которые она видела в подземелье.

– Кто они? – спросила Фрейя, любуясь скульптурами.

Ее отец нанял для строительства нового храма лучших каменщиков Тобрии, но их талант не составлял и десятой доли того мастерства, которое Фрейя видела сейчас перед собой. Хотя статуи были высечены из камня, их тонкие черты казались такими живыми, словно они могли в любой момент подняться со своих пьедесталов и выйти из храма.

– Это боги Иного мира, – ответил Ларкин, указывая на одну из женщин. На ее груди был выгравирован треугольник, кончик которого был обращен вверх, как на магическом кубе Фрейи. – Это Лита, богиня огня. Рядом с ней Мабон, бог воздуха. Их почитают Благие.