Чтение онлайн

– Стив. Присмотри тут у меня, я отнесу её на диван, – сказал он, не отводя глаз от экрана.

Стив встал, потратив несколько секунд на картинку. Джеф снял микрофон и наушники, чувствуя смущенье: сегодня он настоящая обуза для Стива. Лучше бы подобное не повторялось. Он осторожно взял Николь на руки, она показалась ему легкой как пёрышко, и перенёс её в комнату отдыха, уложил. Она сразу вытянулась, блаженно потягиваясь и вздохнула, не просыпаясь. Джеф миг смотрел, как она чуть улыбнулась сквозь сон, потом шагнул к шкафу, вынул плед и накрыл её. Вообще-то здесь тепло, но вдруг она замерзнет во сне?

Тихонько, боясь её разбудить, расшнуровал и стянул с неё кроссовки. Николь потерла ногу о ногу, этот уютный жест неожиданно бросил Джефа в жар, так, что пульс застучал в висках. Он замер, замедляя дыхание.

Чего ему не хватает в жизни? Вот такого света? Есть у людей богатство, а они его не видят! Иначе не было бы её здесь. Вот так. Он думал – по полочкам давно себя разложил, а – пожалуйста. Опять откопалась… что? Как трудно со словами… А! Зависть, наверное.

Джеф несколько секунд постоял, успокаиваясь. Потом сходил за своей курткой, висящей на спинке кресла, свернул её и, встав на одно колено, приподнял голову Николь и подсунул куртку ей вместо подушки. Ее светлые волосы рассыпались по подлокотнику дивана, нежно щекоча его руку, под закрытыми глазами залегли прозрачные тени. Так близко было её лицо, столько доверчивости в сомкнутых ресницах, что Джеф, всем существом ощущая непередаваемую интимность момента, не удержался. Склонился и осторожно прикоснулся губами к мягким завиткам волос на виске. Николь снова вздохнула. Джеф пошарил сотовый телефон в кармане её куртки. Пальцы наткнулись на что-то, он вытянул все содержимое: пара конфетных бумажек, ластик с кривовато отхваченным чем-то острым углом, кусок дорогого карандаша, тщательно заточенный. И телефон. Надо позвонить её родителям: если у них возникнет желание прояснять для себя, чем занята их дочь, у него может не оказаться времени на приличный ответ. Он усмехнулся, вспомнив собственный злобный тон во время звонка Николь.

С сожалением выпрямившись, торопливо вернулся к пульту, ещё издали приглядываясь к своему экрану. Теперь время полетело незаметнее и потому быстрее. Джеф, чтобы сразу закрыть один свой канал данных, подключился к сети, нажав на повтор последнего звонка.

– Коган, – кратко сказал он, услышав знакомый мужской голос. – У меня мало времени. Николь заснула. Когда закончится моё дежурство, я сообщу, что мы выезжаем, – и добавил, услышав ответное "спасибо". – Всё в порядке.

Ветер постепенно стихал, передвигая тучи на юг. Когда проглянуло небо, посверкивая блёстками звезд, стало ясно: ожидавшейся грозы не будет. Теперь до утра никаких местных рейсов: ночь вошла в свои права. Остались только проходящие самолёты, плывущие над "башней" в темной высоте, видимые лишь на экране локатора. Время отдыха диспетчеров ближней зоны. Некого направлять на посадку, некого выводить на взлет: ночь.

Для "ямы" самое трудное время дежурства. Биологические часы диктуют организму: пора спать, голова тяжелеет, а рейсы остались самые ответственные. Казалось, в этой тишине остановилось и время, но Джефу трудно было попасться на эту удочку заторможенного мозга. Постоянный контроль заставлял каждое мгновение бросать взгляд на часы в углу экрана. Секунды плыли с его ответами и голосами пилотов, сливаясь, нанизывали на прошлое минуту за минутой, слагая в ночь. Выдерживать пресловутые два часа до перерыва становилось всё тяжелее и тяжелее.

– Эй, Джеф, детка! Мы принесли твоё молоко! Смотри, не задень,– рявкнули над ухом.

Джеф поморщился. Кто ещё так может, кроме Харта? Наушники насквозь пробивает, как пожарная сирена. Поднял голову. Так и есть Хартли громогласно скалился, пока Клод пристраивал стаканчик на обычное место. Джеф в который раз удивился: как он угадывает, куда его поставить, до миллиметра. Клод уже стоял за плечом, внимательно изучая позиции сигналов на экране. Хартли, проходя, взглянул на монитор Адама: там маячил один светящийся зайчик. Бросил, раздеваясь на ходу:

– Сдавай вахту, толстый Баррель. Я пойду сброшу груз.

У них в "яме" диспетчеры часто оставляли свою одежду в комнате отдыха. Здесь не было шкафчиков, как в раздевалке, зато присутствовала домашняя вешалка. Хартли, как истинный любитель уюта, эту вешалку просто обожал. Он мимо пройти не мог, чтобы не воспользоваться её услугами. У него всегда всё в порядке, что даже странно при его ухарстве. Джефа постоянно впечатляла эта собранная точность, не зависящая у Харта от настроения совершенно: лучшее проявление педантизма. Куртку – всегда в шкаф, в домашних туфлях по саду не ходим и никаких поблажек во время болезни, вроде отвертеться от пары витаминных инъекций.

– Харт. Не шуми там, – сказал вслед ему Стив, не глядя.

– Это что-то новенькое, – плавно развернулся, прищуриваясь, Хартли. Повторил "Не шуми?". Открыл дверь в комнату отдыха и сразу закрыл. – Ого! Это кто?

– Невеста Джефа, – посмеиваясь, ответил Стив.

– Да-а? – Изумился Харт, возвращаясь к Стиву. – Что, командир женится? Когда?

– А что? – Совсем развеселился старший группы.

Хартли встал рядом с ним, посматривая, как группа Стива постепенно передаёт своё дежурство.

– Да странно. Неожиданнокак-то, – серьёзно сказал он немного погодя, когда картинка радара уложилась в его мозгу. – Надо бы ему на дом скинуться, что ли. – Он помолчал, проверяя себя и добавил озабоченно:

– А что ж это он нас на свадьбу не зовёт? – Вся группа прыснула.

– А он ещё не знает, – в тон ему объяснил по-секрету Стив.

– Готов, – ясно сказал Клод рядом с Джефом и уселся на стул, оставленный Николь.

– Что за веселье? – Спросил Джеф, снимая наушники и встречая весёлые взгляды.

– Отдай гарнитуру, – посоветовал Харт. – Клод вон молока тебе принес. В подарок. На свадьбу.

– Но-но. Что ещё за шутки? – Удивился Джеф. Опять что-то брякнули, пока он сдавал дежурство. Джеф неспешно оглядел их. Усмехаются. Оттолкнулся от стола, захватив стаканчик. Ну, дети совсем. Прокатился три шага, сделал большой глоток. В голове позванивало. Головная боль, забытая в напряжении дежурства, вернулась снова. Интересно, что их так забавляет? В самом деле, его обсмеивают, что ли?

– Какие тут шутки! – Поднял брови Хартли. – Дама спит на нашем диване: значит, отныне родня. Теперь ей уже не уйти. Готов.

А, вот в чём дело. Джеф качнул головой. Оглядел сначала Харта, уже занятого принятой ситуацией, потом Стива, пытающегося на ходу размять шею.

– Она же в тебя влюбилась. – Хлопнул его по плечу Стив, проходя мимо. – Иначе бы не пришла. Или пришла бы не одна, а с родителями.

Это было разумное предположение. Джеф проследил глазами, как Стив взглянул на Хартли в поисках подтверждения своей правоты. И тот согласно покивал, не отрываясь от экрана. Джеф задумчиво взирал на них, ероша себе волосы. Потянулся к пульту: не забыть бы телефон Николь. Сунул его в карман. Снова взглянул на ухмыляющиеся физиономии.

– Что-то вы сегодня совсем улетели, – наконец пожал он плечами, не найдясь, что бы им ответить. Пусть подшучивают – расслабятся перед дежурством.

Он отодвинул к стене стул и пошёл в комнату отдыха. Николь пора было будить. Надо ещё позвонить её родителям, что бы были в курсе. Да и есть хочется. Но шутки застряли в голове. Вот Харт, прохвост, вечно клеит ярлыки. Брякнул тоже: родня. И Стив туда же – влюбилась! Совсем охирели, звери.

Она спала так уютно на этом диване, что Джеф невольно замер. Будить её стало жаль. Он присел рядом, рассматривая её. Спящая, она казалась старше. Нахмуренные светлые брови, тени на щеках от ресниц. Тёмные кружочки под глазами неуловимо свидетельствовали о беспокойстве. Словно Николь не могла расслабиться во сне. Это было знакомо по самому себе. Джеф потрогал пальцем чуть вздернутый кончик носа. Спит. Встал, прошёлся по комнате, потягиваясь и зевая. Снова склонился над Николь. Что же тебе не нравится в твоём доме, Ники, если ты с удовольствием бежишь оттуда?