Чтение онлайн

Я даже не заметил, как все разошлись, включая Ивана Васильевича. Самое интересное заключалось на данном этапе в том, что, как только я принял свое «попадание», пока еще только мозгом, подозреваю, что полноценная истерика у меня начнется, когда я останусь один, то и перевод пошел гораздо легче.

Да и говорить я теперь мог без особого напряга, наверное, память тела, для которого эта речь была привычной, сыграла немаловажную роль.

Я покосился на соседа. Еще одна проблема заключалась в том, что на Руси не было тогда распространено увлечение увековечивать себя на портретах, поэтому я понятия не имел, кто есть, кто, и это создавало определенную проблему: не мог же я ходить и спрашивать у всех, кто они такие?

А может разбежаться и башкой показательно обо что-нибудь болбануться, а потом показывать всем шишку и говорить, будто память отшибло? Вариант хороший, но вот прямо сейчас не осуществим. А мой собеседник все еще ждал ответа, и я буркнул.

– Не ожидал, что князь меня выберет в воеводы.

– Никто не ожидал, после того, как ты, княжич, его ослушался и не вернулся в срок от Орды.

– Наверное, еще раз хочет верность мою проверить, все же теперь супротив дядьки родного идти придется.

– Не переживай, у тебя много верных соратников, княжич, – и чернявый улыбнулся. – Уж Василий Милославский точно с тобой пойдет, как и вся его дворянская поместная конница под руку твою встанет, – и он ударил себя кулаком в грудь.

Боже, благослови Василия, который так кстати представился. Хотя, услышав его имя, я едва истерично не расхохотался, прикусив губы, чтобы не ляпнуть: «А почему не Жорж?» Но, вместо этого я пафосно произнес.

– Поверь, я ценю преданность и помню о ней, и вознагражу по заслугам, как только смогу сделать это.

– Может быть, пойдем уже отсюда, княже? – Василию явно понравился мой ответ, потому что он не прекращал улыбаться.

– Ты иди, а я еще посижу, мне здесь в этих палатах лучше думается, – ну не говорить же ему, что я после того, как останусь один, начну учиться ходить и привыкать к новому телу.

Как я буду учиться владеть оружием, старался не думать, потому что это было совсем печально. Иван Молодой был прекрасно обученным воином, не повезло его телу меня в качестве донора души получить.

Ладно, пока что надо просто ходить начать, чтобы об собственные ноги не заплетаться. Милославский встал, нагнул голову, не поклонившись, а обозначив поклон, и вышел, а я остался наконец один и только когда тяжелые дубовые двери закрылись, рассмеялся, закрыв руками лицо.

План о том, чтобы, шандарахнуться обо что-нибудь головой, и, допустим, ногу сломать, уже не казался таким уж и дурацким. Не только ведь телу Ивана не повезло со мной. Самое-то главное, армии со мной не повезло! Как я буду брать Тверь, одному Богу известно. Может, они сами сдадутся? Ну, а что, надежда умирает последней.

Катерина

– Ваш муж, сеньора, велит покинуть замок, – я попыталась сфокусироваться на говорившем. Высокий, худой мужчина, с вытянутым лицом, в латных доспехах, или, нет, скорее миланских где-то середины пятнадцатого века, так, стоп… Что? В доспехах? Шлем у мужчины был зажат под мышкой, а меч он придерживал у бедра рукой. Когда же он говорил, то склонял голову, выражая полное почтение. – Сеньора, вы слышите меня? Ваш муж, сеньор Риарио, приказал вам уйти из замка.

– Я… слышу вас, – мысли у меня в голове метались, пытаясь сосредоточиться хоть на чем-нибудь, что объяснило бы, что вообще происходит?!

Внезапно до меня дошло, что мужчина обращался к мне вовсе не на русском языке, и я ему отвечаю… Это итальянский, а именно Тосканский диалект, язык Данте, Боккаччо, Макиавелли, многих знаменитых флорентинцев. Я знаю этот диалект, потому что именно на нем было написано большинство из тех скудных данных, которые были мне доступны по эпохе, которой была посвящена моей диссертация.

И что странно, отвечаю я ему без какой-либо заминки, хотя разговорной практики, у меня, по понятным причинам, было не слишком много. Хотя мысли в голове крутятся на вполне себе родном русском языке.

– Сеньора, идемте, ваш муж…

– Я уже слышала про мужа, и я… – Господи, что мне делать? Что вообще происходит? Я почувствовала, как на меня понемногу начала накатывать истерика.

Последнее, что я помнила, это как Ванька упал на меня, пытаясь защитить от падающих камней, потом было мгновение абсолютной темноты, в которой не ощущалось ни одного движения или звука, лишь ледяной холод, от которого останавливается сердце, и вот уже передо мной стоит этот мужик с мечом и в железе, и что-то твердит на тосканском диалекте про какого-то мужа.

Какой к черту муж? Я вовсе не собиралась в ближайшие годы выходить замуж. Я хотела сделать карьеру, только вот направление выбрала, похоже, не то, которое следовало, но замуж я уж точно не выходила, наверняка подобное бы мне запомнилось, хотя бы в виде кольца на пальце и штампа в паспорте.

Внезапно я ощутила, как в животе начали появляться и лопаться воздушные пузырьки. Конечно, это были не пузырьки, но ощущения довольно похожие. Это было довольно приятно, и я невольно улыбнулась и рефлекторно положила руку на живот…

Что это такое?! Опустив взгляд, я увидела, что платье весьма красноречиво обтягивает круглый живот, беременный живот, лишь краем сознания отмечая, что платье очень длинное, даже не в пол, а волочится по этому самому полу.

Отступив на шаг от нахмурившегося мужика, я рассмеялась хриплым смехом. Вот так внезапно оказаться замужем, да еще и беременной… И этот мужик в доспехах явно не мой муж, потому что мой муж велит мне покинуть замок. Похоже, я все-таки сошла с ума, и в своем воображение представляю себя итальянской сеньорой? А муж мой случайно не из дома меня выгоняет?

Переработала, ты, Катя, раз подсознание тебе такие красочные картинки кидает. Как только подлечат меня, и я перестану видеть настолько реалистичные красочные сны, возьму учебный отпуск по состоянию здоровья, такой вроде бы всем положен, у кого имеются определенно рода проблемы.

– Сеньора…

– Да замолчите вы, – я сжала пальцами виски. Сквозь невнятный поток мыслей до меня начало доходить, что во сне нет такой стройности мышления и такой реалистичности. Нужно понять, что происходит. Если пойму, почему я здесь оказалась, замужем и беременная, то, вероятно, пойму все остальное. – Можете передать моему… мужу, – слово «муж» далось мне с трудом, я не хочу никакого мужа, так нечестно, – что я никуда не уйду, пока… пока, – пока что? – Пока не будут удовлетворены мои требования.