Чтение онлайн

Обычно в скорби человек бывает подавлен тяжкими обстоятельствами. Вроде бы нет сил терпеть, конец приходит. Это описано и у подвижников, начиная с Антония Великого. Тот буквально вопил: «Господи, Ты уже не слышишь, не хочешь мне помочь! Помоги же!» Он всё-таки не терял упования на Бога – и на последнем пределе наступала свобода, полнота, явное веяние благодати, присутствия Бога. Человек как бы вновь рождался.

С нами тоже происходит нечто подобное.

Скорбь стесняет душу, бросает в преисподнюю, но вдруг рождается мысль: «Ты же верующий и знаешь, что Бог любит, милует тебя, даёт то, что нужно для твоего исправления, очищения, смирения, преодоления гордыни». И происходит чудесное изменение: наступает спокойствие, словно разрываются цепи.

Иногда у людей случаются наваждения тёмных сил – особенно в ночное время. Что-то наваливается на человека, душит, но он начинает молиться – и всё отпускает: на сердце мирно, радостно.

В скорби распространил мя еси – великое откровение для нас. Мы боимся скорбей, тяжкой внутренней брани, а бояться-то не надо. Господь нас очищает, даёт широту души. Через скорбь мы начинаем сострадать другим людям, и они становятся для нас близкими, понятными, родными. Чудные изменения производит скорбь, если человек терпит её ради Бога, не ропщет, не пасует, не унывает, не отчаивается.

Ущедри мя и услыши молитву мою. Вроде бы мы понимаем, что такое молитва, но иногда не можем совершить её так, как нам хочется, мыслится. Душа не расцвела, в ней – совершенная сухость, молитвенное настроение не родилось.

Царь Давид просит Создателя: ущедри мя, дай мне Твою необыкновенную Божественную доброту, любовь. И щедрость Божия порождает в душе молитву, которая приятна Господу.

И тут пророк, находящийся в состоянии благодати, обращается к окружающим его людям: Сынови человечестии, доколе тяжкосердии? Вскую любите суету и ищете лжи? (3).

У нас тоже так происходит: побывали в храме, причастились и благодарим Бога: «Господи, как же хорошо!» Милости, щедроты Божии окрыляют нас – и мы начинаем жалеть тех, кто находится вне Церкви: «До чего им тяжело!»

Пророк Давид имел власть от Бога открывать людям их духовное устроение.

Он видит причины бездуховности: сердца отяжелели от грехов, маловерия, малодушия. И у него возникает обращение к людям: Сынови человечестии! Тут как бы проходит некая граница: с одной стороны – сынове Божии, с другой – сынове человечестии.

Кто такие сыновья человеческие? Это или язычники, или люди родного народа, но заботятся они только о земном. Порой на улице встречаешь такого человека: в глазах его не играют добрые искорки, взгляд унылый, лицо печальное, окаменённое. Сердце чем-то отягчено.

И царь Давид спрашивает: доколе тяжкосердии?

До какого времени будете носить на сердце такую тяжесть, когда плоть господствует, дух подавлен, душа не устремлена к небу, её крылья связаны?

В человеческом роде всегда была каменная болезнь: в органах образуются камни и засоряют тело, подавляют, отягчают жизненный процесс, приносят страдания, боль. Духовная окаменелость тоже рождает отягчённое состояние: уныние, чувство беспомощности, подавленности, даже отчаяния.

Тяжкосердие подобно гробовому камню: душа томится под ним без жизни, воскресения. Если камень отвалить, она сразу оживёт.

Пророк Давид обращается к людям: вскую (зачем) любите суету? Суета равнозначна пустоте: мысли, действия обращены исключительно к тому, что приходит – и уходит, не принося никакой пользы. Не питая, не вдохновляя.

Суета подобна призраку. Человек гоняется за ним годы, десятилетия, а потом ужасается: чем и как я жил?

Много веков назад духовные люди видели: наш мир создан со временем – и в этом времени нужно найти вход в вечность, почувствовать её дыхание. Иначе жизнь превращается в бессмысленную сутолоку.

Иногда человек привыкает к ней: «Столько дел – ничего не успеваю! Покопался в огороде, приготовил обед, сбегал в магазин за хлебом!» То ему нужно квартиру покупать, то ремонт делать, то мебель менять. Вроде бы все эти дела – необходимые. Но молитвенное правило он урезал или совсем не совершил: «Надо картошку сажать!» В воскресный день в церковь не пошёл да ещё оправдывает себя: «Некогда!»

Так неразумно тратится Божий дар времени:

оно ускользает безвозвратно. Ничего спасительного, доброго, полезного люди не делают. Своим вещам, поступкам придают такое значение, которого они не имеют. Об этом слова пророка: и ищете лжи.

Ложь – это искривление жизни. К ней человек прибегает, чтобы загородиться от правды Божией. Начинается ложь в мыслях, словах. Человек говорит неправду себе: «Я в заботах, трудах, не какой-нибудь лентяй!» Потом он начинает льстить тому, от кого зависит его материальное благополучие: хвалит, заранее зная, что тот не достоин этого, заискивает. И чем больше врёт, тем больше ищет лжи, уже любит её, считает, что так и нужно: не обманешь – не проживёшь. И ложь отравляет все сферы жизни.

Следующий стих звучит так: И уведите (вам будет открыто), яко удиви Господь преподобнаго Своего: Господь услышит мя, внегда воззвати ми к Нему (4).

Бог вложил в человека Свой образ и подобие, но каждый из нас носит на себе язвы прегрешений. И преподобные стараются жить так, чтобы образ Божий проявлялся в них. Самый великий чин святых в нашей Церкви – именно преподобных отцов и матерей, удалившихся от всего суетного, искавших единого на потребу.

Удиви – значит, сделает преподобного вызывающим удивление, чудным. Удивление вызывал у современников святой Серафим Саровский, когда люди видели его преображённое лицо, сияющее, как солнце.

В некоторых изданиях Псалтири слово Преподобнаго напечатано с большой буквы: вероятно, оно относится к Самому Богу. И это можно принять как пророчество о Христе: Спасителю удивлялись все народы, встречавшиеся с Его словом.

Господь услышит мя, внегда воззвати ми к Нему. Тут пророк Давид опять возвращается к тому, что было в начале псалма. Живое единение с Богом у него никогда не прерывается, Господь всегда слышит псалмопевца.

В следующем стихе царь обращается к людям и раскрывает часть Божиих заповедей: Гневайтеся, и не согрешайте, яже глаголете в сердцах ваших, на ложах ваших умилитеся (5). Есть целые псалмы, которые можно назвать учительными. Что же объясняет здесь Давид?

Гнев – это страсть, смертный грех. В гневе человек выходит из себя, теряет разумное отношение к окружающим. Будто буря несётся в мыслях, чувствах, выражениях, поведении. Но гнев как природное состояние иногда не осуждается Богом, а засчитывается как добродетель. Скажем, ты замечаешь в себе склонность к пороку – и тогда употреби гнев: как острие меча, он отрежет сильное ненужное движение души.