Чтение онлайн

Он быстро потерялся в череде поворотов и уже совершенно не представлял, в какой части дворца они находятся. Страж за спиной Малика тоже заставлял юношу нервничать. Каждый шаг Малика, отдающийся эхом от стен, напоминал ему о том, сколько мирных эшранцев убили зиранские воины.

Как будто ты сейчас не можешь сделать с ними то же самое, стоит тебе только захотеть.

– Замолчи! – едва слышно прошипел Малик, и тут же пальцы Фарида крепче ухватили его за плечо.

– Что-то не так?

– Н-нет, все хорошо! – Мысленно выругав себя за то, что попался на удочку Царя Без Лица, Малик щелкал браслетом до тех пор, пока на внутренней стороне его запястья не образовалась саднящая полоса.

Его утешало в этой ситуации только то, что нигде не было видно темного народца – и теней в том числе. Еще во время Солнцестоя, когда Малик впервые попал во дворец, он заметил, что что-то не дает потусторонним существам проникнуть в Ксар-Алахари. «Надо будет спросить Фарида, почему, после приема у принцессы», – подумал Малик.

Налево, направо, снова направо, затем вверх по лестнице, опять налево – и здесь наконец Фарид велел ему остановиться. В желудке у Малика взыграла желчь, когда кто-то объявил:

– Адиль Асфур, избранный от знака Жизни состязатель Солнцестоя, прибыл, ваше высочество.

Фарид снял с лица Малика повязку, и в неярком свете факелов юноша увидел перед собой обширный каменный зал, который, наверное, был древним уже тогда, когда крепость Ксар-Алахари только строилась. Одна стена зала полностью была занята развешанным по ней оружием: мечами, копьями и щитами. В центре зала располагалась неглубокая овальная арена, ее каменные стенки были испещрены выбоинами, некоторые из них сильно напоминали следы от гигантских когтей. Воздух пронзал резкий запах – будто здесь недавно затушили костер.

Больше Малик не успел ничего рассмотреть, потому что его взгляд упал на принцессу Ханане. Старшая сестра Карины сидела на возвышении в дальнем конце древнего зала, устроенном для наблюдения за происходящим на арене. Она посмотрела на него взглядом госпожи, оценивающей нового слугу, и Малика охватил страх. Он хотел подойти ближе и поклониться, но весь будто одеревенел, а его ноги будто приросли к полу.

Все слухи о ней оказались враньем: не было у нее никаких трупных пятен на коже и когтей на руках. Принцесса обладала неземной красотой, была примерно его возраста, и ее кожа светилась, словно обсидиан. Разрез глаз такой же, как у Карины, – косой, такая же мягкая линия подбородка и волосы с таким же серебряным отливом. Но на этом их внешнее сходство заканчивалось: где Карина была округлой и мягкой, Ханане была сухой и тонкой. Несмотря на разделявшее их расстояние, Малик заметил, что нос у нее усыпан очаровательными веснушками. Ее волосы падали вниз тяжелыми волнами, а не завивались в кудри, как у Карины. Даже неяркий пастельно-красный цвет ее платья отличался от чистых ярких тонов и простых орнаментов, предпочитаемых ее младшей сестрой.

И она была босая и без малейших следов копыт. По какой-то причине это поразило Малика больше всего – ведь Ханане восстала из мертвых, должна же быть какая-то отметина, свидетельствующая об этом. Но Малик видел перед собой лишь принцессу c царственной осанкой.

Полукругом по обе стороны от принцессы Ханане расположились члены Совета – но под ее пристальным взглядом Малику казалось, что кроме них двоих в зале никого нет. Принцесса подняла палец и сделала ему знак приблизиться.

– Значит, это ты одолел Царя Без Лица. – В голосе Ханане отсутствовала хрипотца, свойственная речи ее сестры, но слышались повелительные нотки, отбивавшие у человека, к которому она обращалась, всякое желание ей перечить. Малик задался вопросом, не тяготили ли Карину постоянные сравнения со старшей сестрой, но потом вспомнил, что ему это, вообще-то, должно быть безразлично.

Внутри его разума беспокойно заворочался Царь Без Лица.

Беги от этой нежити. Чем дальше, тем лучше.

В кои-то веки Малик был с ним согласен, но у него хватило самообладания не сбежать с аудиенции, данной ему особой царской крови.

– Да, ваше высочество, – ответил он.

– Фарид хорошо о тебе отзывался. Ты, вероятно, очень силен, если можешь удерживать в плену своего разума такое могущественное существо.

Малик решил не упоминать о том, что нынешней ночью дух чуть не вырвался на свободу.

– Я очень польщен вашим мнением обо мне, ваше высочество.

Принцесса Ханане окинула его взглядом, и у него душа ушла в пятки, хотя он постарался не показать этого.

– Мне говорили, ты способен ткать иллюзии?

Малик кивнул.

– Я могу создать зримый образ всего, что представлю у себя в голове.

– Создай что-нибудь для меня. Прямо сейчас.

Несколько мгновений Малик находился в замешательстве, а потом вспомнил, что покойная царица любила цветы. Может быть, ее дочь тоже к ним неравнодушна?

По жилам Малика разлилось живительное тепло – так согревает жар очага после многих часов, проведенных на холоде. Можно прожить тысячу жизней и не узнать этого ощущения. Оно возникало тогда, когда окружавшие его невидимые нити нкра превращались в чистую магию.

– Какие цветы вам больше нравятся? Красные? Голубые? Желтые с розовой серединой? – Взгляд Ханане смягчился, когда в воздухе перед ней возник цветок. Его лепестки поменяли цвет с насыщенного темно-красного на небесно-голубой, потом на солнечный желтый. Малику нравилось, что он может показать кому-то свое искусство, что кто-то может его оценить по достоинству. Он почувствовал себя увереннее.

– Это необязательно должны быть растения или неодушевленные предметы. Я могу соткать и животное, например…

– Сделай гориллу! – сказала Ханане. Малик хотел создать что-нибудь поменьше, – скажем, котенка, – но он выполнил просьбу принцессы. Она вскрикнула от восторга, когда горилла враскачку обошла трон и понюхала ее волосы, однако ее улыбка увяла, когда она попыталась погладить зверя, но ее рука, не встречая сопротивления, прошла через его голову.

– Твои иллюзии нельзя потрогать?

Краска прилила к лицу Малика.

– Пока нет.

Фарид, который уже некоторое время стоял рядом с троном принцессы, одобрительно кивнул своему протеже и сказал:

– Говорят, в старые времена жили ткачи сказов, которые могли создавать настолько сложные иллюзии, что человек мог целыми неделями голодать и в конце концов умереть с голода, думая, что все это время он вкушает изысканные яства. За все годы изучения тайных наук я никогда не слышал о том, чтобы кто-либо сохранил власть над своим телом после того, как в него вселилось потустороннее существо. Возможно, ты еще не освоил осязаемые иллюзии, но причину этого следует искать скорее в отсутствии надлежащего обучения, нежели в недостатке таланта.

Их слова были приятными на самом деле, но не объясняли, почему они собрались в зале, явно предназначенном для поединков. И Малик никак не мог отделаться от жути, накатывавшей на него рядом с нежитью. Сам факт, что принцесса Ханане сидела тут, ощущался так же, как если бы кто-то решил, что огонь больше не жжется, а север стал югом. В этом чувствовалась такая противоестественность, что у Малика волосы на затылке встали дыбом.

Но Фарид не казался встревоженным. Во взгляде, которым он смотрел на принцессу, светилась лишь ровная нежность, и Малик подумал, что, раз его ментора не беспокоит ее присутствие, ему тоже не следует так остро на него реагировать.