Чтение онлайн

Итак, главной задачей высшего «я» является расширение духовного зрения, и, следовательно, сущностного сознания. Тогда становится понятным, почему подсознание тратит столько усилий на всевозможную маскировку и ограничивает расширение сознания. Ведь раскрывающийся духовный взор обращается внутрь и начинает освещать хитрые механизмы подсознания и — о ужас! — беззащитное уязвимое эго; и многое из этого, что он здесь обнаруживает, испепеляет на месте. Жизнь человека, раскрывающего свои духовные глаза, идет под постоянный похоронный звон: он по частям хоронит низшие программы своего подсознания, заменяя их (относительно) высшими.

Видимо, где-то здесь начинается любимая тема русской интеллигенции об очищении страданием. Очищает, однако, не страдание, а пробуждающийся духовный взор, а страдание лишь сопутствует его пробуждению, сигнализируя об умирании части эго. К сожалению, не всякое страдание очищает; хитрое подсознание может (и склонно) трансформировать его себе в пищу. Разница между очищающим страданием, сопутствующим трансформации эго, и страданием мазохистского толка заключается, во-первых, в ощущении внутренней работы (тогда говорят, что человек изживает свои страдания), а во-вторых, в последующем ощущении внутреннего обновления, внутренней свободы и расширении сознания.

* * *

«Так скорбим, но хороним,

переходим к делам,

чтобы смерть, как синоним,

разделить пополам».

И. Бродский

Из написанного выше не следует, что сознание человека бессильно против козней подсознания; напротив, его хитрые (а по большей части нехитрые) приемы вполне можно разгадывать. Однако для этого человеку нужно сначала признать, или хотя бы допустить как гипотезу, что у него внутри имеются различные силы, которые хотят, оставаясь инкогнито, управлять его действиями.

Один из самых замечательных законов этого мира заключается в том, что, когда событие подготовлено, оно происходит. «Когда ученик готов, Учитель приходит», — говорит восточная мудрость. И наоборот: когда готов Учитель, у него появляются ученики. То же самое относится к познанию мира и своего «я»: если человеком владеет не любопытство, а настоящая внутренняя потребность, то информация, а также средства, надежно помогающие отличить истину от лжи, начинают поступать к нему (почти) сами по себе. Критерий истины в познании, а тем более в познании самого себя, единственный: глубокое внутреннее ощущение уверенности в том, что это — так. Это ощущение нельзя ни с чем спутать, оно отличается от веры в авторитет, от информации, полученной из любого косвенного источника, как объемное изображение от плоского, как сильная любовь от легкого увлечения.

Внутренний мир поддается изучению еще труднее, чем внешний. Для того, чтобы в него проникнуть, нужно сильное желание. Человек, не подозревавший о наличии у него подсознания и случайно о нем узнавший, начав любопытствовать, рискует не обнаружить ничего и сделает стандартный вывод: все это фрейдистские штучки, может, у невротиков подсознание и есть, но у нормальных людей, и во всяком случае у меня лично, уж точно нет.

Действительно, добиться внутренней уверенности в том, что ты правильно трактуешь события собственной жизни, приписываешь истинное авторство внутренним голосам и т. д., довольно трудно. И если человеку непонятно, зачем вообще нужно все это «самокопание», то он точно не разберется в себе. С другой стороны, если у человека появляется соответствующая внутренняя потребность, то (при условии честности исследования!) он через некоторое время начинает получать о себе информацию вместе с необходимой степенью уверенности в ее истинности.

Содержание этого трактата дает большие возможности для рационализации внутренней жизни. Поэтому автор считает необходимым сказать следующее: любые исследования и логические построения человека, касающиеся его внутреннего мира, ценны и истинны лишь тогда, когда результат этих исследований сам по себе мистическим образом освещается в его душе как несомненная истина, безотносительно к степени логичности пути рассуждений, приведшего к нему. Истина обязательно постигается как откровение; пути к ней уже не так существенны.

* * *

У каждого человека в сознании имеется определенная картина мира, которая играет существеннейшую роль в его жизни. Прежде всего, эта картина мира определяет способ мировосприятия (например, то, что в эту картину не укладывается, человек склонен просто игнорировать или забывать). Во-вторых, картина мира позволяет человеку определять свое поведение и место в мире. И в третьих, картина мира обеспечивает определенный уровень стабильности и комфорта в душевной жизни. По этим и другим причинам подсознание стремится обеспечить устойчивость картины мира; в частности, в функции подсознания входит согласование с ней информационно-энергетического потока, постоянно поступающего извне. Этот поток подсознанием воспринимается полностью. Однако по двум существенным причинам он не может быть воспринят непосредственно сознанием: во-первых, последнее недостаточно дифференцировано, то есть не может видеть одновременно слишком много деталей, а во-вторых, недостаточно широко. Сознание, в частности, картина мира, нуждаются в очень мощной защите от внешнего информационного потока (иначе человек сойдет с ума). Эту защиту обеспечивает подсознание, которое обладает такой властью, что ни одна мысль (наблюдение, чувство, желание), к которой сознание не подготовлено, не появится в голове человека, не будет им осознана. Появиться может лишь легкий косвенный намек: непонятный энергетический толчок, неудобство и т. п. Если же какая-то мысль, к которой человек не подготовлен, приходит к нему извне, то сработает защитный механизм, и в голове тут же появится следующая мысль: «Это неправда, потому что этого не может быть». Именно такова реакция ребенка, которому в грубой форме сообщают тайну зачатия. Затем, под давлением фактов, заставляющих сознание принять истину, подсознание начинает срочную работу по цензуре и адаптированию реальности, окружающей данный факт, с тем, чтобы он стал приемлем для сознания и хоть как-то уместился в картину мира.

Картина мира человека может быть уподоблена дому для его психики. Роль стен, крыши и стекол играют различные защитные механизмы подсознания. Информационно-энергетические потоки из внешнего мира могут быть уподоблены дождю, снегу, солнцу, ветру, луне, диким животным из ближайшего леса и т. д. С течением времени происходят два сорта событий. Во-первых, растет человек, ему становится в доме тесно, душно и требуется более просторное помещение — это влияние духа. А во-вторых, в ближайшем лесу появляются новые хищные животные неизвестного вида, которые явно способны разрушить стену и даже иногда пытаются это сделать — это агрессия внешнего мира. Правда, дом этот обладает замечательным свойством самовосстановления — эго очень устойчиво по отношению к любым воздействиям. Дыры в стенах дома сами по себе зарастают, щели шпаклюются, окна застекляются. Как сказал поэт:

«Ушиб растает. Кровь подсохнет.

Остудит рану жгучий йод.

Обида схлынет. Боль заглохнет.

А там, глядишь, и жизнь пройдет».

И. Губерман

Глава 1 Программы подсознания

Король и министр

Древний тезис «познай самого себя» является прозрачным намеком на существование подсознания. Однако, по определенным причинам, о которых еще будет идти речь ниже, подсознание ведет себя очень похоже на незримого, но всесильного министра, который, пользуясь тщеславием, глупостью и доверчивостью короля, управляет страной его руками. Можно, наверное, не добавлять, что в роли короля выступает сознание.

В человеке, если можно так выразится, существует власть законодательная (король) и исполнительная (министр). Обычное действие происходит по следующей схеме. Сначала король (сознание) принимает решение: встать с кровати. Затем управление (приказ) передается министру (подсознанию), который уже производит конкретные действия: посылает приказы по нервам в мышцы, контролирует равновесие и т. д. Во время выполнения действия сознание от него отключено, а вниманием (или его необходимой частью) управляет подсознание. Когда действие министра окончено, то есть программа подсознания отработала, происходит возврат управления и внимания сознанию.

У внимания есть два принципиально разных состояния: оно может принадлежать или сознанию, или подсознанию; однако из-за того, что обычно внимание переключается достаточно часто, мы не всегда можем это отследить. Специфика взаимоотношений сознания и подсознания заключается в том, что сознание практически ничего не может сделать само; единственное, что в его власти — это запустить (инициировать) ту или иную программу подсознания, передавая ей управление вниманием. Так король ставит на указ свою королевскую печать и отдает его министру; фактически сделать что-либо сам король не в состоянии.