Чтение онлайн

Бог задал ритм человеческой жизни: через шесть дней на седьмой припадать к источнику жизни своей. По тому замыслу, который вложил в нас Бог, нас хватает на шесть дней, потом нужна подзарядка, нужно восстанавливать утраченный жизненный ресурс. Если мы шесть дней работаем, значит, мы только тратим. Мы расходуем тот жизненный материал и жизненные силы, наш душевно-телесный потенциал, с которым нас Бог сюда привёл. Чтобы мы не расходовали, не растрачивали его, чтобы мы сохраняли свою человечность, а лучше всего бесконечно совершенствовались и развивались, Бог нам задал этот ритм жизни. Это говорит о том, что мы не самобытны, не самодостаточны, мы без Бога не можем жить. Без общения с Ним самим, без посвящения Ему целого дня в неделю, мы не можем жить и развиваться как личности. Мы деградируем, мы разрушаемся, мы начинаем страдать, мы теряем смысл жизни, отчаиваемся и не хотим жить. Мы обязательно воспринимаем самоубийственный образ жизни, потому что мы не понимаем, зачем живём, если мы не общаемся с Богом. И это действительно так: без общения с Богом человеческая жизнь совершенно теряет смысл. Никто и никогда не сможет дать последнего ответа на последний вопрос:

– Зачем ты живешь, что ты тут делаешь? Ты роешь яму, зачем?

– Ну как зачем? Сказали – рою.

– А зачем? Ты живешь здесь на Земле, день за днем, человек. Дни идут. Чего ты ждешь? Ты куда живешь? Что тебя ждёт там, куда движутся эти дни? Смерть. Смерть как конец жизни, и всё? А стоит ли? Зачем это нужно? Что тут делать?

Сейчас в странах Евросоюза (началось это в Германии) если подросток задаёт вопрос о смысле жизни, ему ставят диагноз «депрессия» и назначают антидепрессант: «Не надо задаваться вопросом о смысле жизни. Просто живи и всё. Как кошка Муська. Живи и не парься. Всё будет хорошо». А человек не может как кошка, как лошадь, как собака, не может. Он будет думать, обязательно, о времени, потому что он находится в вечности, и значит, он всегда будет задаваться вопросом: «Зачем я здесь нахожусь, что со мной происходит, чего я жду?» И не находя удовлетворительных ответов на эти вопросы, он может запить. Потому что эти вопросы мучительны, они мучают меня постоянно. Я не могу. А ему говорят: «Ты не парься! Наливай да пей!» Или, как Владимир Высоцкий пел, «уколоться и забыться». И станет хорошо, как кошке Муське, на какое-то время. До завтрашнего утра, а завтра – снова эти вопросы. Что делать с этими днями? Нам Бог заранее сказал, что с ними делать: шесть дней устраивай свою земную жизнь, трудись, обеспечивай себя и своих ближних, а седьмой день – весь Богу. Тогда твоя жизнь приобретает целенаправленный характер. Цель твоей жизни настолько грандиозна, что ты даже представить себе не можешь из своего теперешнего состояния. Поэтому доверься Богу и живи ритмом, который Им задан. Мы сейчас пока не говорим о содержании этого седьмого дня: что там нужно делать, когда мы его посвящаем Богу. Важен принцип. Сколько времени мы должны уделять Богу и как часто. Это минимум.

Вот едет автомобиль по трассе. Со мной это часто бывает в путешествиях: ездили в прошлом году в Крым. Сейчас есть возможность по навигатору смотреть, где ближайшая заправка. А когда не посмотришь, бензин уже заканчивается, а заправки нет. И думаешь: ты успеешь доехать или нет? Вот заправка появилась, заправился. Хорошо! Так и по жизни мы точно так же едем – нам нужна заправка. Мы не самобытны, у нас заканчивается топливо, заканчивается наша жизненная энергия, наше желание жить, наше жизнелюбие, наша жизненная активность, творческая активность. Она вся заканчивается. И нам нужно припадать к источнику. К первоисточнику этого: к Богу. Каждые семь дней. Через шесть на седьмой. И тогда мы будем жить и развиваться и доедем до цели своей жизни. Если мы из этого ритма выпадаем – всё, наступает окончательное опустошение, разрядка, обессмысливание, и человеческая жизнь становится просто пребыванием. Я пока ещё здесь. Я не знаю, что я тут делаю, зачем. Но пока ещё я здесь: поел, посмотрел сериал, нормально, завтра продолжу. Сходил в магазин, купил, выпил-закусил, съездил в отпуск, отсидел свой рабочий день в офисе, поиграл в компьютерные игры, сымитировал работу, получил зарплату. Ничего неохота. Никакой творческой активности.

Я живу в городе, который когда-то кто-то заложил. Кто были эти люди, которые приехали сюда, на Урал, и заложили здесь город в непроходимой тайге? Чего им надо было? Чего им не сиделось у себя в Санкт-Петербурге, в столице? Этому Вильгельму Де Геннину и Василию Татищеву. Два придурка! А кто вообще закладывал эти города, в которых мы живём? Что это были за люди? Мы ни одного города за последние тридцать лет не заложили. Не построили ни одного крупного завода. Мы практически разрушили промышленность, которая создана была нашими предками, совсем недавно. У нас в России исчезли с лица земли 30 000 населённых пунктов. Потому что мы не знаем, зачем это делать. Мы выдохлись. Мы деморализовались, нас хватает только на режим самосохранения. Как подводная лодка ложится на дно в режим энергосбережения – авось кто-нибудь вытащит. Как Владимир Высоцкий пел: «Авось подъедет кто-нибудь и вытянет». В таком состоянии человек ничего не создаёт. Он не создаёт никакой культуры, он только жрёт и нагружает городскую канализацию. Когда мы выбиваемся из ритма жизни, заданного Богом, мы перестаем быть людьми, превращаемся в животных – жадных, прожорливых и злых по отношению друг к другу.

Бог дал десять заповедей для того, чтобы люди не расчеловечивались. И эта четвёртая заповедь сохраняет нашу человечность. Это очень похоже на то, как живёт человеческое тело. Я как врач знаю, что все наши жизненно важные функции и жизненно важные органы – всё работает в соответствии с каким-то заданным ритмом. Мы же знаем какие-то нормы. Сердце у человека должно сокращаться между 60 и 90 ударами в минуту – это норма. Если у тебя пульс 78 ударов в минуту, всё хорошо, ты здоров. А если вдруг участился – нарушение ритма, нарушение кровоснабжения, в том числе головного мозга. Если пульс стал реже – брадикардия, сердечная недостаточность, кислородное голодание организма. Это угрожает смертью. Когда-то будет остановка сердца – полное отсутствие ритма. Наши лёгкие, от которых зависит наша жизнь, (ведь мы живём благодаря кислороду, который мы получаем через лёгкие), совершают 18-20 дыхательных движений в минуту. Чаще – будет одышка. Это проблема нарушения газообмена, болезнь. Реже – брадипноэ, это угрожающее остановкой дыхания состояние. Всё в человеке ритмизировано. И эти ритмы регулируются автоматически. При физической нагрузке у нас может участиться сердцебиение и дыхание, но это нужно для компенсации тех затрат, которые мы понесли при работе, нам нужно дополнительное количество кислорода. Это происходит автоматически. Мы здесь не прикладываем усилий собственной воли.

Для того, чтобы человек как личность сохранялся и жил во времени, он должен обязательно применять свободную волю. Он должен сам свободно вписать себя в этот ритм. В этом вся ценность человеческой жизни, что самое важное, что ему нужно не для времени, а для вечности, он должен обеспечивать себе сам свободно. Просто послушавшись Бога. Дело твоё, ты можешь не слушаться и потихонечку превращаться в такое деморализованное существо, которое лежит на диване и ждёт, когда ему позвонят из центра занятости и предложат зарплату 50 000 рублей. Ничего не делать и пить пиво, деньги на которое заработала жена. И ещё быть вечно недовольным, жаловаться на правительство, на президента.

Это очень важно: человеку нужно обязательно самого себя свободно вписать в этот ритм. Да, христианская традиция вокруг этой заповеди построила целую культуру. Всё православие ритмизировано. Мы живём большими и малыми ритмами и подритмами, и нам это очень нравится, потому что этот ритм и эти подритмы все направлены на то, чтобы мы никогда не разлучались с источником нашей жизни, с Богом. Мы не просто каждое воскресенье ходим храм на литургию и присутствуем на богослужении, все вместе общаемся с Богом. Мы воспринимаем Его Самого как источник жизни прямо внутрь себя – в таинстве Святого Причастия. Священник говорит: «Благодать Господа нашего Иисуса Христа, и любы Бога и Отца, и причастие Святаго Духа буди со всеми вами». И мы это всё получаем: благодать Святаго Духа, силу неотмирного происхождения, которой в этом мире ничто не может противостоять. Это она позволяет человеку совершать научные открытия, создавать шедевры искусства, закладывать города с риском для жизни, защищать свою страну, не боясь умереть. Таких людей воспитывает Церковь, если люди добровольно вписывают себя в этот ритм жизни.

А там посмотрите, сколько разных ритмов: у нас 12 праздников, в которые мы всегда на литургии и радуемся общению с Богом. У нас есть дополнительный повод ничего не делать, не ходить на работу, не беспокоиться о своей жизни. А посвятить этот день самому радостному, что испытывает наша душа, – она питается общением с Богом. Ведь душа наша когда-то войдёт с Богом в непосредственное общение, поэтому мы здесь её этой пищей уже кормим. Мы выстраиваем наш ритм так, чтобы как можно меньше было препятствий между нами и Богом.

Поэтому мы постимся, у нас каждая среда и пятница – это постные дни, когда мы отказываем в чём-то своему телу, но извлекаем из этого максимальную пользу для души. И у нас есть многодневные посты – четыре многодневных поста в год. Посмотрите, как у нас суточный ритм распределён: мы молимся утром-вечером, мы молимся перед едой и после еды, перед началом какого-то дела и по окончании. Как этот ритм приходится по вкусу тем, кто находится у нас на реабилитации в центре «Подвижник»! Они никогда раньше не жили этим ритмом. И когда они себя, пусть не без труда, не без самопобуждения, вписывают в этот ритм, им потом этот ритм так нравится, они его так любят, что не могут с ним расстаться. И после окончания реабилитации, дома они сохраняют этот ритм.

Нам действительно нужно этот ритм воспринять на всю оставшуюся жизнь. Это ритм нашей жизни. Мы живём, развиваемся, преодолеваем всё то, что с нами случилось, когда мы жили другими ритмами. Когда мы жили от запоя до запоя через светлый промежуток, от дозы до дозы, от сигареты до сигареты, от загула до загула. Если человек не вписывает себя в этот Божественный ритм, дьявол впишет его в свой, и это будет «от пятницы до пятницы». Пятница, винный магазин, и всё хорошо: выходные. В пятницу начал, в субботу продолжил, в воскресенье опохмелился, в понедельник – на работу. Или в субботу пора к любовнице, ждёт. Это тот ритм, который, хочешь не хочешь, тебе задаст дьявол. Мы привыкаем к другим ритмам. Мы оказываемся в зависимости от обстоятельств, которые заставляют нас совершать какую-то ритмичную активность. Эти ритмы, навязанные дьяволом, добивают нас окончательно. Мы видим, что мы не можем вырваться из этого маятникообразного образа жизни, который навязан нам нашими страстями. Хотел бы уже, да не могу, это сильнее меня. Ноги сами идут, руки сами делают. Ты не тот ритм выбрал, человек!

Поэтому для нас с вами чрезвычайно важно видеть в христианстве, в православии мощный жизнеутверждающий принцип, вписываясь в который человек, живя во времени, движется в Вечность. И он эту Вечность уже здесь предвкушает, он с ней общается. Он посвящает общению с Богом, который находится в вечности, в неотмирной реальности, максимальное количество времени. Я утром проснулся и сразу же соединяюсь с вечностью, чтобы мне не распластываться и не рассеиваться своим умом из прошлого в будущее и обратно, минуя настоящее, где я живу, мне нужно утро начинать с «во имя Отца и Сына и Святаго Духа, аминь». С «Царю небесный», с «Отче наш», и не выпускать молитвы из своего ума и своих уст. Так мы удерживаем себя здесь – в текущем моменте. Молитва – инструмент, дарованный нам Богом, чтобы удерживать нас в области жизни. Если мы этого не делаем, мы находимся в виртуальной реальности – либо в будущем, которого нет, либо в прошлом, которого тоже уже нет. И копаемся на этой помойке нашего прошлого, что-то ищем и хотим понять, что с нами происходит сейчас: «Наверное, причина где-то в прошлом. Давайте там поищем». Ну ищи, человек, может, найдешь пару земляных орехов! Конечно, я что-нибудь найду и установлю причинно-следственную связь, но я не успокоюсь. Наоборот, я ещё больше расстроюсь.