Пухленькая Рыженькая
Шрифт:
Как бы невзначай провожу ладонью под грудью, ещё сильнее натягивая материал, и Севастьянова вконец переклинивает. Рот застревает на слове «кино-о-о». Его рука тянется ко лбу, не иначе как чтобы вытереть пот, но при этом бедняга чуть не выбивает себе глаз металлической фигнёй, которую держит в руке. Умора!
– Я… я… – Отворачивается и демонстративно не смотрит на меня. – Я бы хотел сходить с тобой в кино. Фильм можешь выбрать на свой вкус. П-п-поуж-жинаем вместе и поб-больше узнаем друг о друге.
Старается следовать своим занудным правилам, бедняга. А сам переступает с ноги на ногу, морщится как от боли. У него от моей фронтальной атаки пресловутый стояк сейчас сорвёт последний вентиль.
Пользуюсь моментом, пока он на меня не смотрит, подхожу вплотную и касаюсь его плеча грудью.
– Приглашаешь меня в кино? – спрашиваю томным голосом порнозвезды, задевая губами мочку его уха.
Он закрывает глаза. Глубоко дышит. Молчит. Неужели не сорвётся? Давай же, Севастьянов! Выпусти пар! Я как раз готова отпраздновать своё избавление от бывшего. С тобой в моей постели. Мы хорошо повеселимся при условии, что ты будешь молчать.
Однако мне не везёт.
Справившись с собой, Дима поворачивается ко мне и говорит.
– Да, Ксюша. Я приглашаю тебя в кино. Не стану скрывать, меня очень к тебе влечёт, но не только в физическом плане. Поэтому для меня важно, чтобы мы не спешили с физической составляющей отношений, а сначала узнали друг друга получше…
Закатываю глаза. Одно то, что Севастьянов использует слова «физическая составляющая отношений» – верный признак нашей абсолютной несовместимости. Сейчас же настрочу Глафире Игнатьевне гневное письмо. Как ей могло показаться, что Севастьянов мне подходит? Подсунула мне его капустную анкету, видите ли…
– Ладно, спасибо тебе, что починил кран.
Одёргиваю пижаму. Больше не покажу ему, дураку, ничего интересного. Пусть идёт в… кино.
– Ты свободна сегодня вечером? – Выходит из ванной бочком, держится неловко, не хочет показывать мне своё возбуждение. То же мне, джентльмен.
– Нет, я занята.
– А завтра?
– Нет.
– На неделе?
– Точно нет.
– В следующий выходные?
– Нет.
Смотрит на меня, сощурившись. Вот-вот разозлится и уйдёт, и я буду навсегда свободна от привлекательного зануды из прошлого.
Внезапно он обхватывает меня за шею и целует. Мы сталкиваемся зубами, боремся языками, вжимаемся друг в друга возбуждёнными телами. За пару секунд моя пижамная рубашка оказывается расстёгнутой, и Дима со стоном сжимает мою грудь. Ласкает соски, втягивает их в рот. Подталкивает меня к стулу, поднимает мою ногу и ставит на него. Не успеваю задаться вопросом, что он собирается сделать, как его рука уже между моих ног. Его пальцы окунаются в мою влагу, и Дима почти рычит мне в рот. Ругается, что-то шипит про дьявольскую муку и прочие устрашающие наказания. Проникает в меня двумя пальцами, и когда я сжимаю их внутренними мышцами, Дима почти кричит. Тянусь к его ширинке, но он не позволяет, отталкивает мою руку.
– Я хочу сделать для тебя… – пытаюсь спорить, но он меня перебивает.
– Это и есть для меня.
Трахает меня двумя пальцами, пока большим теребит клитор, а другой рукой ласкает грудь. При этом его язык ритмично двигается у меня во рту. Со мной происходит нечто несусветное, потому что шутки шутками, но… это Севастьянов. Он ужасный зануда и живёт по дурацким правилам, а я… Кажется, я кончаю, в этот раз по-настоящему. И чёрт возьми, зануда совсем не плох в этом деле. И он в курсе, где у меня что находится и с какой целью.
Дима выпивает мой крик, ласкает меня, пока оргазм не отступает, а потом сразу отстраняется.
– Полегчало? – спрашивает насмешливо.
Что?! Какой же он нахал…
Не успеваю развить эту мысль и наброситься на него с кулаками, как он деловито застёгивает мою пижаму и говорит.
– Я заеду за тобой в семь. Поужинаем, а потом сходим в кино. И не пытайся спорить! Увидимся в семь вечера.
С этими словами он уходит.
Какое-то время я прихожу в себя после оргазма, а потом…
– Ну, Севастьянов, ты… гад! Кино тебе захотелось, да? Я устрою тебе кино. И шашки с шахматами. И пятнашки-приседашки…
Жаль, он уже не слышит.
16
16
На свидание я иду в полнейшей боевой готовности. Я буду не я, если не проучу наглеца. Из кинотеатра Севастьянов не выйдет, а выползет. На трёх ногах.
Жду его с торжествующей улыбкой на губах. Он является, конечно же, ровно в семь вечера и мгновенно портит мне настроение.
– Перед тем, как мы пойдём на свидание, мне необходимо подтверждение, что ты рассталась с женихом.
Ну вот, начинается… На мне юбка с разрезом аж до самых детородных органов и чулочки-сеточка, а он, понимаете ли, тратит время на занудства.
Ладно, признаюсь, я уважаю его, конечно. И за принципиальность, и за порядочность, и за выдержку. И если бы у меня был парень, я бы никогда себя так не вела. Но я не хочу рассказывать Севастьянову о том, как нагло и гадко меня бросили, вообще ни с кем не хочу этим делиться. Да и не нужна Диме эта информация. Мы с ним просто балуемся, вот и всё. Между нами только приятные и временные шалости, понарошку, поэтому меня раздражают его вопросы и требования.
– Сегодня утром мне не следовало позволять себе вольности, – продолжает Дима. Вот именно такие фразочки меня и раздражают. – Надо было подождать, пока ты разорвёшь помолвку с… Как его зовут?
– Кого? – Так сильно злюсь на Севастьянова, что забыла, как зовут моего жениха…
Тьфу ты! Нет у меня никакого жениха. Сама уже путаюсь.
– Как кого? Твоего жениха. Я спросил, как его зовут. У него что, нет имени?
– Слушай, Севастьянов, какое тебе дело до моего жениха, а? Сказала я ему правду или нет, тебе-то что? Это на моей совести, а не на твоей.
Он аж глазами хлопает от изумления. И губы поджимает, конечно. Концентрированное осуждение.
– Я бы никогда не стал встречаться с непорядочной женщиной.
– Вот и хорошо, потому что мы с тобой не встречаемся! Твоё кино мне на фиг не нужно. – Наступаю на него, пытаясь вытолкнуть за дверь.
Ничего у нас не получится, зря наряжалась. Куда мои глаза смотрели? С таким не пошалишь.
Севастьянов обхватывает меня за талию. Да, за талию. Раз он её нашёл, значит, она есть.
– Ксюша, ну чего ты… Не обижайся! Я же как лучше хочу, как правильнее. Чтобы у нас всё было честно.