Чтение онлайн

Только Зак? Почему?!

– А Марк? – Эльвира резко перебила блондинку, чувствуя, как начинает закипать от праведного гнева. Почти спасительная реакция в противовес пережитому стрессу, хотя и не сулящая ничего хорошего.

– Как раз из-за Марка, я и не стала вызывать копов. Будь на его месте кто другой, я бы не раздумывала ни единой лишней секунды. Но в этом-то я и заключается наша общая проблема. Лично я не заинтересована в его участии во всём этом дерьме, как в прямом, так и в косвенном понимании. И даже если что-то когда-нибудь пойдёт не так, то я сделаю всё от меня зависящее, чтобы вытащить его из этой клоаки, не дав окончательно в ней увязнуть или, не дай бог, утонуть. А если тебе вопреки всему и вся, всё же захочется упечь его в тюрьму, тогда уж прости, золотце. – женщина с сочувствием совершенно иного характера снова качнула головой. – В этом случае я окажусь не на твоей стороне. Более того, приложу все силы, имеющиеся ресурсы и, само собой, пущу в ход нужные связи, чтобы замять это дело на самом корню. Я не допущу, чтобы Марк оказался за решёткой или пробыл за ней хотя бы минимальный срок. Мне неважно, заслуживает он подобного наказания или нет. Да, тебе больно и обидно, ты жаждешь воздаяния за содеянное над тобой, но тут уж, прости и без обид. Здесь ты проиграешь, не успев даже начать, и чувство поражения будет куда сильнее, чем ужас по-настоящему пережитого изнасилования.

– Да что в нём такого сверхособенного, если даже ВЫ готовы встать на сторону этой твари?

Элл резко запнулась, в коем-то веке задумавшись над истинной причиной появления незнакомки в фотоателье Зака. Ну не фотографироваться же она сюда явилась. А уж если она так печётся за негодяем Маркушкой, то ответ более, чем очевиден. Она здесь из-за Гордона и только из-за него.

– Лучше закончи приводить себя в порядок и постарайся успокоиться хотя бы процентов на тридцать. – женщина изящно оттолкнулась от двери, выпрямляясь и неспешно разворачиваясь в сторону выхода, тем самым показывая, что их разговор и случайная встреча давным-давно себя исчерпали. – Возвращайся домой, желательно никуда не сворачивая, и сделай всё то, что я тебе советовала. Через два-три дня, всё утрясётся, уляжется и более-менее наладится. Главное, пережить первые сутки. Но что-то мне подсказывает, ты прекрасно со всем этим справишься, причём сама и даже без чужой помощи.

Улыбнувшись на прощанье одной из самых очаровывающих в мире улыбок, блондинка открыла двери уборной и перешла в смежное помещение проклятой студии, будто в параллельное измерение какого-нибудь Сайлент-Хилла, без страхов и опасений за собственную жизнь. Как к себе домой!

Элли ещё какое-то время не могла отвести взгляда от места, где только что стояла её спасительница. Просто тупо туда глазела, ничего не понимая и окончательно запутываясь в происходящем кошмаре, который и не думал заканчиваться.

Вернуться домой? Принять ванную и ядрёное снотворное? И всё?! После того ада и выворачивающего наизнанку хаоса из сумасшедших чувств и событий, что только что прошлись по ней и через неё бешеным смерчем?..

Это что, какая-то дурная шутка?

Девушка торопливо выскочила в маленький коридорчик, освещенный единственным источником света – размытыми лучами послеполуденного солнца, которым удалось добраться в этот мрачный тамбур через всё пространство смежного павильона и сквозь толстые стёкла окошек-иллюминаторов в дверях. Единственное, о чём сейчас могла думать Эльвира Бабич, так это о дичайшем желании убраться из этого жуткого места, как можно скорее, а в будущем обходить его десятой дорогой и очень дальней стороной.

Она потянулась всё ещё подрагивающей ладошкой к вертикальному поручню дверной ручки. Только, вместо того, чтобы толкнуть дверь внутрь самого яркого в этом склепе помещения и наконец-то туда выйти, она ещё крепче сжала пальцы на полой трубке, осторожно выглядывая в окошко. От недавней решительности не осталось и камня на камне. Пережитый в другом павильоне удушливый страх вспыхнул с прежней болезненной слабостью и нервным ознобом практически во всём теле, намереваясь довести начатое до желаемого результата. Как хорошо, что она держалась в этот момент хоть за что-то, вцепившись неосознанно второй рукой в лямку сумочки у плеча и таким образом балансируя между реальностью и новым приступом выбивающей паники.

И было от чего. Прямо напротив, у ближайшей к Элл витрины и всего в ярде от выхода из ателье стоял Марк Гордон. Правда спиной к подсматривающей за ним Эльвире, но всё же. Расставив ноги чуть шире плеч и сжимая ладони в кулаки в карманах стильных брюк тёмно-изумрудной расцветки с шотландской клеткой, мужчина застыл в неподвижной позе задумчивого созерцателя, будто и не пытался всего несколько минут назад изнасиловать абсолютно незнакомую ему девушку. Совершенный рельеф мускулистого в меру торса мужчины обтягивала шёлковая водолазка серо-оливкового цвета. Спутанные концы длинных волос скрывали крепкую округлую шею и часть трапеции, но, надо отметить, вид его спины производил не меньшее впечатление, чем лицевой «фасад».

По напряжённой позе Гордона и тем более любуясь лишь одним его затылком, едва ли было можно определить, в каком он настроении и что на самом деле в этот момент творилось в его стукнутой на все извилины голове. И почему Элл убедила себя, что он сбежал из ателье, как самый последний трус? Она ведь так надеялась, что уже больше никогда-никогда не увидит его в своей жизни.

А теперь ей обрезали самый главный путь к выходу. Ну не пойдёт же она мимо Гордона, окончательно растеряв остатки самосохранения (про гордость можно и не заикаться) и здравого разума.

Оглядевшись по сторонам, девушка увидела ещё одну дверь справа от себя, но, увы, она оказалась запертой (при чём намертво) и едва ли за ней находился запасной выход из здания. Скорей всего там либо очень старый чулан, в духе жутких комнат из фильмов ужасов, либо ещё один коридор, но в соседские владения. Да и мало ли что мог прятать Зак в своём убогом тайнике недоразвитого секс-маньяка.

Ступая по ненадёжным половицам буквально на цыпочках, Элли снова подкралась к дверям-выходу из тамбура и на этот раз более осторожней выглянула в окошко.

Почти в ту же секунду, Марк повернул голову, вначале оглянувшись через левое плечо, а потом уже и сам полностью разворачиваясь по направлению своего напряжённого взгляда. И, судя, по его презрительному взору, предназначенному вторгшемуся в его «укромный уголок» гостю, он явно был тому не рад, если не взбешён до белого каления.

Даже Эльвире стоило неимоверных усилий, чтобы удержаться на занятой позиции и не отшатнуться как можно дальше вглубь коридора в паническом испуге.

– Ты так и не сказала, какого хера тебя сюда принесло. Да и как ты вообще узнала, где я сейчас? – его осипший голос соответствовал его перекошенному от сдержанного бешенства лицу.

Он снова говорил по-русски, и Элл поняла, что незнакомка-блондинка, как и все, кто сейчас находился внутри этих стен, принадлежали к русскоязычной диаспоре города. И данный факт имел самое банальнейшее объяснение, не говоря уже о самом районе, в котором располагался фотосалон Зака Фильцмана.

– И это всё, что ты можешь мне сказать спустя столько времени с нашей с тобой последней встречи?

– Я тебя умоляю, Лиз, не е*и мне мозги. Я не собираюсь стелиться тут перед тобой раболепной мартышкой, а подыгрывать всем твоим излюбленным приёмчикам, так и подавно. Ты сама позволила мне уйти, так что… повторяю свой вопрос в энный раз. Какого хера ты тут забыла?

Молча, не спеша, будто под музыкальный ритм, с изящной расстановкой в каждом проделанном шаге, блондинка сократила разделявшее её с молодым мужчиной расстояние. Она остановилась напротив Гордона всего в каких-то ничтожных дюймах от соприкосновения с его напряжённым телом и потемневшим от клокочущего бешенства лицом. При этом они почти сравнялись с друг другом ростом.

Какой же она выглядела со стороны невероятно женственной и в буквальном смысле роковой – высокая, стройная, с завораживающей пластикой в неторопливых движениях. Даже несмотря на то, что её идеально сложенное тело скрывали чёрные брюки строго кроя и длинный обтягивающий свитер с воротником-гольфом под самый подбородок, это ничуть не умаляло её совершенной красоты при общей визуализации созданного ею образа. Практически никакой косметики на чистом, свежем и безупречно гладком лице неопределённого возраста. Короткие в меру волосы уложены естественным «беспорядком», как и положено для причёски пикси, явно омолаживая свою владелицу почти подростковым стилем лет на десять. Сколько же ей было на самом деле? Под сорок? За сорок? Далеко за сорок? А может только тридцать?