Пунктирные линии
Шрифт:
Думала ли она о тех драгоценных ночах? Вспоминала ли она? Они были так же свежи в моей памяти, как и вчера. Мягкость ее губ. Сладкий аромат ее волос. Нежное прикосновение ее рук.
Нет. Остановись, черт возьми. Перестань вспоминать. Я вскочил на ноги и вышел на улицу, стряхивая с себя прошлое. Эти гребаные воспоминания убивали меня.
Как и слова, которые она сказала мне вчера вечером в коридоре.
Мы не говорили об этом утром. Мы вежливо поговорили за завтраком, оба рассчитывая, что Август поддержит разговор. Потом ехали сюда в молчании, и я отошел в сторону, чтобы ответить на звонок Холли.
— Куда теперь? — спросил Август, выскакивая из палатки.
Клара не ответила сыну. Она просто направилась по узкой тропинке к тому месту, где когда-то стоял «Кадиллак».
На том месте, где он был, была заметна дыра. Другие детали были отодвинуты в сторону, вероятно, чтобы освободить место для экипажа, который смог вытащить его отсюда.
Я изучал выражение лица Клары, пока она смотрела в пространство. Я бы все отдал, чтобы узнать, о чем она думает. Интересно, представляла ли она двух подростков, смотрящих на звезды.
Она не удостоила меня ни единым взглядом, прежде чем продолжить свой путь, ее грациозные шаги резко контрастировали с руинами вокруг нас. Клара всегда была слишком хороша для этого места, но сегодня она особенно выделялась. Возможно, дело было в белом платье, которое она надела. Или в ярких цветах, вышитых спереди, которые тянулись от горловины до подола, доходившего до середины бедра.
Она всегда ходила в белом? С тех пор как она приехала сюда, я видела ее только в светлом.
Я шел позади нее и Августа, пока они шли по дорожке. Я точно знал, куда она направляется, и не хотел, торопить ее.
Забавно, но мне так хотелось, чтобы она зашла в это место. Но теперь, когда она была здесь, я ей был не нужен. Не тогда, когда у нее был Август.
Я никогда не видел такого дуэта матери и сына, как у них. Может быть, это из-за того, что она была его единственным родителем — я предполагал, что она была его единственным родителем, — но у них была такая связь. Это было похоже на ниточку, натянутую между ними, которую было видно, если присмотреться повнимательнее.
Когда я догнал их, Клара стояла у задней двери фургона доставки, уставившись на закрытую дверь.
Август отошел от нее и склонился над ржавой банкой, которую Ария когда-то использовала для полива своих растений.
— Хочешь, я открою ее? — спросил я.
Она сделала глубокий вдох и, выдохнув, кивнула.
— Да.
Щеколда была ржавая и тугая, но после сильного рывка она поддалась. Скрежет металла о металл эхом разнесся по двору, сопровождаемый оглушительным скрипом, когда я открыл дверь.
Я запрыгнул на заднее сиденье, осматривая пространство. Затем протянул руку, чтобы помочь Кларе подняться, чтобы она не испачкала платье.
Она не отпускала мою руку, оглядываясь по сторонам. Ее хватка усилилась, когда она увидела груду старых книг и одеял, сваленных у дальней стены.
Когда-то сюда забралось какое-то животное и превратило страницы и ткань в клочья.
Клара наклонилась, поднимая что-то с пола. Маркер. Тот самый, которым они отмечали обратный отсчет на стене. Она подняла его, внимательно осмотрела и бросила в кучу мусора.
— Он маленький.
— Все это кажется таким маленьким.
Место, которое когда-то казалось таким огромным, как отдельный континент, со временем, возрастом и реальностью сократилось до трех акров.
— Я не буду это фотографировать. — Она отвернулась, вырвала свою руку и оказалась на земле прежде, чем я успел моргнуть.
Я бросил последний взгляд, желая, чтобы все было не так, ради Клары, и оставил это, не потрудившись закрыть дверь. Затем я побежал, чтобы перехватить их по пути в гараж, поскольку ключи были у меня.
Войдя первым, я включил свет.
— Я удивлен, что он работает.
От многолетнего простоя в воздухе стоял густой запах бензина и масла. Я понятия не имел, будет ли работать оборудование, но я бы поручил это кому-нибудь другому.
Я взглянул на часы. Было почти восемь.
— Я лучше выйду на улицу, чтобы встретиться с застройщиком.
— Мы пойдем с тобой. — Клара вышла из гаража, и мы все направились к входной двери Лу. — Ты решил, что хочешь с этим всем делать?
— Я продам это место. — Теперь, когда я пришел сюда и увидел его, не было причин держаться за старую свалку. — Я бы хотел осмотреть хижину Лу. Убедиться, что внутри нет ничего, что можно было бы сохранить. Но для меня здесь ничего нет.
— Не совсем. — Клара посмотрела на меня с грустной улыбкой. — Здесь что-то было. Я думаю, именно поэтому Лу оставил ее тебе. Потому что он знал, что тебе нужно было прийти сюда и положить этому конец.
Я чуть не споткнулся о собственные ноги.
— Как ты это делаешь?
— Что делаю?
— Говоришь то, что я чувствую, но не знаю, как сформулировать.
Ее взгляд смягчился.
— Я рада, что мы пришли сюда.
— Я тоже.
Мы завернули за угол как раз в тот момент, когда позади «Кадиллака» остановился большой белый грузовик. Из него выскочил мужчина в красивых джинсах и рубашке на пуговицах, он помахал нам рукой, а в другой держал блокнот.
— Ты не будешь возражать, если я зайду к Лу? — спросила Клара.
— Вовсе нет. — Я протянул ей ключи, затем подмигнул Августу, прежде чем пожать руку застройщику.
Следующие тридцать минут я провел, водя его по свалке. Он рассказал мне о своих планах на этот район и о парке, который он хотел бы разбить на этом участке земли. Возможно, этого не произойдет, но мне понравилась идея, что здесь будет место для игр детей. Безопасное место для будущих поколений, каким оно было для меня.
— Здесь много всего, — сказал я ему, когда мы возвращались к его грузовику. — У меня нет ни времени, ни сил разбираться во всем этом. Так что я продам его вам, как есть.
— Сколько?
— Сделайте мне справедливое предложение, основанное на оценке земли.
Он кивнул.
— Я попрошу своего риелтора оформить это сегодня.
— Отлично. — Я еще раз пожал ему руку, подождал, пока он уйдет, и направился к хижине.
Август сидел за тем же столиком, где я когда-то сидел с Лу. Он выглядел безумно скучающим, подперев голову одной рукой. Когда он заметил меня, то выпрямился.
— Теперь мы можем идти?
— Скоро, — пообещал я. — Где твоя мама?