Чтение онлайн

Шар был небесно-голубого цвета; таким он и остался все время, даже не мигнув на "невиновен". Такстер был воробей стреляный: он впервые имел дело с этой техникой лет в десять, когда его судили по обвинению в краже. Когда отвечала Роза Ивинс, голубой цвет слегка замутился; на ее супруге в шаре несколько раз вспыхнули алые искры: похоже, он пытался утаить какую-то правду, говорить о которой его никто не просил. Пушистики все сидели на краю стола на противоположном конце зала, куря маленькие, с папироску, сигары и тихо попискивая - видимо, обсуждали происходящее на своем ультразвуковом языке. Пушистикам разрешалось курить в зале суда - это был старый, еще четырехмесячной давности, обычай. В кресло сел Фил Новис. От его ответов шар сделался грязно-лиловым. Когда Филу задали традиционный вопрос, что он может сказать по поводу предъявленного обвинения, шар полыхнул алым, точно сигнал тревоги. "Невиновен", - ответил Фил.

– За каким чертом вы это сказали?
– прошипел Ингерманн, когда Новис вернулся на место. Зал хохотал.

– Алмаз! Регистрационный номер туземца - двадцать.

Пушистики о чем-то заспорили. Пушистик с пластиковой заплечной сумкой спрыгнул со стола, подбежал к креслу и забрался в него. Шлем, рассчитанный на человека, отложили в сторону и надели на пушистика маленький. Как только шлем коснулся головы Алмаза, Ингерманн вскочил на ноги:

– Ваша честь, я протестую!

– Против чего, господин Ингерманн?

– Ваша честь, этого пушистика намереваются проверять детектором лжи. А между тем научными исследованиями установлено, что полиэнцефалографический детектор лжи не распознает ложные и истинные утверждения, сделанные представителями этой расы.

Нет, так нельзя. Присяжные не поймут.

– Детектор лжи с пушистиками не работает!
– добавил Ингерманн специально для них.

– Я прошу простить мое крайнее невежество, мистер Ингерманн, но суду эти исследования неизвестны.

– Но ведь это любой дурак знает, ваша честь!
– заявил Хьюго, забыв о вежливости. Бесполезно пытаться завоевать расположение суда - суд заранее настроен против них. Быть может, удастся заставить Джанивера сказать что-то, к чему можно будет прицепиться.
– В частности, лучше всех это знает признанный специалист в области исследования психологии пушистиков, доктор Эрнст Маллин.

– Мне кажется, доктор Маллин здесь, - заметил Джанивер.
– Доктор Маллин, действительно ли это так?

– Протестую! Доктор Маллин должен быть подвергнут допросу под детектором!

Маллин поморщился. Он терпеть не мог допросов в суде - оно и неудивительно, если вспомнить, что ему пришлось пережить во время процесса "Народ против Келлога и Холлоуэя".

– Будь-ты-тьижды-пьеклят, что вы хочете от меня?
– спросил пушистик, сидевший в кресле.

Никто не обратил на него внимания. Джанивер сказал:

– Не вижу причины, почему доктор Маллин должен отвечать на такой простой вопрос под детектором. Ведь никто не просит его давать свидетельские показания.

– Сейчас еще никто не может давать свидетельские показания, ваша честь, - вмешался Лесли Кумбс.
– Не все обвиняемые допрошены.

– Что вы пытаетесь сделать, Ингерманн?
– спросил Браннард.
– Повернуть суд в другую сторону?

– Вовсе нет!
– Ингерманн изобразил благородное негодование. Вот этого он не предусмотрел; а надо было. Но теперь уже поздно.
– Если досточтимый суд желает развеять то, что он называет своим крайним невежеством, и спросить специалистов…

– Доктор Маллин! Правда ли, что, как утверждает ученый представитель защиты, наукой установлено, что пушистиков нельзя допрашивать под детектором?

– Это не совсем так, - усмехнулся Маллин с видом собственного превосходства.
– Сведения мистера Ингерманна являются не более чем юридическим фольклором. Пушистики, будучи разумными существами, обладают такой же нервной системой, как и, к примеру, люди-земляне. Когда они пытаются умолчать об истинном факте и заменить правдивое сообщение ложным, это сопровождается такими же электромагнитными колебаниями, как и у людей.

И что из всего этого могли понять двенадцать остолопов-присяжных?

– Ваша честь, доктор Маллин дает показания как эксперт и как таковой должен пройти испытание!

– Мистер Ингерманн, доктор Маллин давно уже прошел такое испытание в нашем суде и признан сведущим экспертом.

– Ваша честь! Должно быть, мистера Ингерманна все это занимает, но лично меня - нисколько, - вмешался Лесли Кумбс.
– Давайте завершим предъявление обвинений и продолжим разбирательство.

– Подвергать кого-либо допросу под детектором в том случае, если детектор не был проверен должным образом, является незаконным!

– Данный детектор проверен, - сказал Гас Браннард.
– Он загорелся красным, когда ваш подзащитный. Фил Новис, сказал, что он невиновен.

Зал разразился хохотом. Люди хохотали от души. Даже кое-кто из присяжных присоединился к общему веселью. Когда смех поутих, Джанивер постучал молоточком:

– Джентльмены! Я припоминаю старинный закон, бывший в ходу на Земле в первом веке доатомной эры, который гласит, что, если две самодвижущиеся наземные повозки близки к столкновению, обе должны остановиться и ни одна не может двинуться с места, пока не тронется другая. Мне кажется, мистер Ингерманн пытается сейчас создать подобную ситуацию. Он хочет доказать, что обвиняемых нельзя допрашивать, пока доктор Маллин не засвидетельствует, что их можно допрашивать, а доктор Маллин не может этого засвидетельствовать, пока их не допросят. А к тому времени подзащитные мистера Ингерманна умрут от старости. Поэтому я приказываю допросить свидетеля, который сейчас находится в кресле, а также прочих подсудимых-пушистиков, основываясь на предположении, что детектор, реагирующий на человека, будет действовать и для пушистика.

– Протестую!

– Протест принят к сведению. Продолжайте допрос.

– Я предупреждаю суд, что не соглашусь считать это прецедентом, достаточным для того, чтобы позволить этим пушистикам давать показания против моих подзащитных!

– Это также принято к сведению. Продолжайте, господин секретарь.

– Как твое имя?
– спросил секретарь.
– Как тебя называют Большие?

– Алмаз.

Голубой шар у него над головой сделался кроваво-красным. Красным! О Господи, только не это!

– Вы ведь говорили, что детектор лжи на них не действует, что красный свет от пушистиков не загорается… - бормотал Ивинс, а Такстер сказал попросту:

– Ах ты, двурушник поганый!

– Заткнитесь, вы оба!

– Как, Папа Лесси?
– спросил пушистик, которого на самом деле звали вовсе не Алмазом.
– Я сделал, как ты сказал?

– Кто твой Папа?
– спросил секретарь.

Пушистик немного подумал и сказал:

– Папа Джек.

Шар вспыхнул красным.

– Папа Вик, - поправился пушистик, и шар снова сделался голубым.

– Очень хорошо. Ты хороший пушистик, - сказал Лесли Кумбс.
– А теперь скажи, как твое имя на самом деле.

– Тоши-Соссо, - ответил пушистик.
– На языке Больших - Мудрый.

Эти проклятые пушистики, которых вытащили из лесного пожара! Он один из них! Детектор оставался голубым.

– М-да, - сказала Роза Ивинс.
– Похоже, вы провалились, мистер Ингерманн.

Следующий пушистик, вызванный под именем Аллана Пинкертона, тоже зажег впечатляющий красный свет, а потом признался, что его на самом деле зовут Пыряло. "Подходящее имя: пырнули так пырнули!" - подумал Ингерманн.