Чтение онлайн

Фрунзе отлично понимал замыслы эмира и его хозяев. Самый факт существования в сердце Туркестана бухарского эмира был крайне опасен. В любую минуту армия эмира могла ударить в тыл и по флангам Туркестанского фронта, а вслед за этим ринулись бы в Туркестан интервенты. Попытки мирным путем урегулировать отношения с эмиром ничего не дали. Фрунзе пи на секунду не упускал из поля зрения маневры армии эмира. Важно было успеть до выступления эмира подготовить красные войска к быстрым и решительным действиям.

Особое значение Фрунзе придавал росту революционного движения в Бухаре. Эмир с азиатской свирепостью подавлял всякое проявление революционного духа. Тысячи людей пали от рук его палачей, тысячи изнывали в страшных тюрьмах-ямах, наполненных скорпионами и змеями. Но подавить, уничтожить стремление измученных и истерзанных декхан к свободе и счастью палачи эмира не могли. В Бухаре грозно нарастали великие события.

В этой напряженной военно-политической обстановке Фрунзе не забывал осуществлять задание Ленина. Сотни тысяч пудов драгоценного хлопка, нефти отправлялись в Иваново, Шую, Орехово, Москву. Взамен в Туркестан прибывали маршруты с хлебом, мануфактурой. Михаил Васильевич совершил несколько длительных поездок по Туркестану. Он побывал всюду: и в Красповодске, и в Мерве, и в Кушке — на границе с Афганистаном.

В Кушке часовой, стоявший у крепостных ворот, всматриваясь в лицо Фрунзе, вдруг нерешительно сказал^

— Товарищ Арсений, не узнаете?

Пораженный Фрунзе в свою очередь пристально посмотрел на красноармейца.

— Гущин! — воскликнул он и, улыбаясь, протянул ему руки.

Бойцы, командиры, а в особенности толпы местного населения, с удивлением наблюдали, как командующий армиями Туркестанского фронта горячо обнимается с рядовым бойцом.

Гущин оказался старым другом Фрунзе, участником созданной Михаилом Васильевичем в 1905 году боевой дружины в Шуе.

Из Уч-Кургана Фрунзе с небольшим отрядом прибыл в район военных действий. В передовой цепи, рядом с красноармейцами, он лег на раскаленную солнцем землю. Враг, укрываясь за скалами, находился на расстоянии 30—40 метров. Красноармейский отряд уже неделю дрался с крупной бандой басмачей.

— Ну, как воюем, товарищ? — спросил Фрунзе бойца, лежащего рядом.

— Хорошо, товарищ командующий, — отвечает боец. — Только вот биноклей нет, — сказал он, увидев в руках Фрунзе бинокль.

— Ну, если только в этом дело, то поможем.

Фрунзе приказал адъютанту отобрать у всех штабных работников бинокли и передать их бойцам в первой цепи по указанию командира. Внезапно ветер со стороны врага донес отборную ругань на русском языке.

— Беляков у них много,— точно оправдываясь, объяснил командир отряда. — Но мы с ними покончим, как только обходная колонна начнет действовать...

Вскоре обходная колонна вступила в дело. Цепь, в которой был Фрунзе, поднялась в атаку. К вечеру басмаческий отряд был уничтожен.

В эту же поездку произошел случай, который мог закончиться для Фрунзе трагически.

Лошадь, на которой ехал Михаил Васильевич, неожиданно, с маху, влетела в болото. Она увязла по брюхо, затем по грудь. Фрунзе не успел выдернуть ноги из стремян. Лошадь билась, пытаясь выбраться из болота, но увязала все глубже и глубже. Фрунзе никак не удавалось освободить ноги — их защемило в стременах. На берегу суетились люди, но помочь ничем не могли: каждый, ступивший в болото, оказался бы новой жертвой. В это время один из ординарцев умчался в сторону и вернулся минут через 20 с досками и веревками. Вместе с ним прискакали местные жители — крестьяне. Михаил Васильевич, хотя и не знал, как выберется, продолжал шутить, даже сделал замечание адъютанту:

— Приказывал я не седлать Лидку, вот и результат...

В это время Лидка, точно обидевшись на слова Фрунзе, дернулась и неожиданно освободила ноги Фрунзе. Он быстро приподнялся на ее круп. Ему подкинули доски и веревку. Но он сперва обмотал веревкой коня и потом лишь перешел по доскам на берег.

После этого с огромным трудом удалось спасти и Лидку. Покуда шли все эти операции, на берегу метался Ларе, ирландский сеттер, любимец Фрунзе. Ларе жалобно выл, видя, как гибнет в болоте его хозяин. Собака рвалась на помощь, но ординарец ее не пускал.

О Ларсе можно рассказать интересную историю. Собаку эту подарил Михаилу Васильевичу узбек-крестьянин по имени Валдыбай. Фрунзе очень понравился пес, и Михаил Васильевич назвал его Ларсом. Но собака все не привыкала к Фрунзе. Тогда Валдыбай сказал Михаилу Васильевичу:

— Ты возьми кусок хлеба и подержи его подмышкой, чтобы он пропитался твоим запахом, потом хлеб отдай собаке, пусть съест.

Фрунзе в точности выполнил совет Валдыбая. И Ларе привязался к Фрунзе. Ларе всюду следовал за ним. Даже когда Михаил Васильевич уезжал в районы военных операций, Ларе потихоньку выбирался из вагона, быстро ориентировался и нагонял хозяина. Но иногда его оставляли в Ташкенте. Красноармейцы из команды штаба фронта тоже полюбили собаку и выучили ее всяким фокусам.

Кто-то из них заметил, что Ларе иногда вздыхает, как человек. Тогда они стали его специально дрессировать. Вскоре добились поразительного результата. Когда Ларса спрашивали:

— Ну, как поживаешь, Ларе?

Он глубоко вздыхал,

Но вот вернулся Фрунзе. Красноармейцы, желая сделать командующему приятное, придержали Ларса, не дали ему прыгнуть навстречу и спросили:

— Ну, как поживаешь?

Ларе вздохнул.

Фрунзе это очень понравилось, он развеселился. А отпущенный Ларе лизал ему руки, вставая на задние лапы, стараясь передними дотянуться до плеч. Когда Фрунзе чувствовал усталость, он подходил к Ларсу, опускался на корточки и подолгу играл с ним. Это был его отдых.

Михаил Васильевич умел отдыхать даже в самой сложной фронтовой обстановке. Он находил время для того, чтобы осмотреть мечети Самарканда, руины дворцов в Фергане, старинную крепость в Оше. В каждом городе, в горах — всюду, куда его забрасывала необходимость, он между делом спрашивал у старожилов:

— А что у вас есть памятного, старинного?

Достаточно было сказать ему, что крепость или дворец построены таким-то и таким-то древним властителем, чтобы Фрунзе сейчас же коротко рассказал окружающим увлекательную историю тех времен и народов.

Средняя Азия богата памятниками седой древности. Вблизи от Термеза, около Кушки, сохранились развалины военных лагерей Александра Македонского; памятники Самарканда, возведенные в конце XIV столетия по приказу Тамерлана мечети Биби-Ханым, Шах-и-Зинда и другие. В Бухаре, Коканде, Оше, Андижане, Мерве видны следы «покорителя мира» Чингис-хана.

...Внезапно вспыхнуло брожение в национальных частях, сформированных из раскаявшихся и перешедших на сторону Советской власти басмачей. Полк под командой Ахунджана, бывшего басмаческого атамана, отказался выполнить приказ штаба фронта о прибытии в Ташкент. Мятежный полк хозяйничал в Андижане. Другая такая же воинская часть ушла в горы и примкнула к басмачам. Разведчики доносили, что в Андижане и других городах Ферганы орудуют подосланные бухарским эмиром и английскими интервентами тайные агенты. Доносили, будто агенты эмира готовят восстание и захват Ферганы. Фрунзе, посоветовавшись с Куйбышевым, решил лично навести порядок в Андижане. Он выехал туда с отрядом.