Чтение онлайн

— Нет козы! Есть Сильвия и молоко с болиголовом, — холодно отрезал Алеон. — Молись, чтобы дети были твоими, я уже молюсь об этом!

Элладиэль вздохнул — у темных эльдаров больше иммунитета к ядам — он бы помолился, чтобы дети были перворождёнными от Темного Древнего. Это дало бы им шанс. Но он не знал Перворожденных от Темных эльдаров. Никто не знал. Не было таких. Были просто Темные.

Элладиэль поднес два жалобно мяукавших комочка к груди, полной молока. Старшая, девочка, жадно присосалась, а вот ее брат…

— Ну же, малыш! — Элладиэль пытался помочь, но ребенок отвернулся… «Мальчик будет первым», — Элладиэль почти рыдал от бессилия. Впрочем, в молоке болиголов… кто будет первым, не ясно.

— Нельзя долго пить воду из снега, — неожиданно заметил Алеон, прерывая отчаянные мысли Владыки. — У нее могут начаться судороги.

Элладиэль ощути подкатившую ярость.

А что можно?! Что из всего произошедшего можно? Ну хоть что-то? Можно охотиться на беременную женщину? Можно позволить ей голодать, спать на земле и попрошайничать, продавать себя за кусок хлеба? Можно отдать ее в руки демонов?! Можно спровоцировать у нее преждевременные роды?! Можно давать умирать ей и ее детям здесь?! На берегу грязного моря?!

— Судороги у нее начнутся из-за жара. С такой кровопотерей ей надо пить. Пусть воду из снега, — Владыка совладал с яростью. Разве полукровка хоть в чем-то виноват?! Он с самого начала говорил о безумии затеи…

Луна, далекая и бледная, зависла над морем, ее свет рождал ощущения мира без тепла и солнца. Холодный ветер улегся. И теперь Алеон чувствовал жар острее — Сильвия горела…

А еще Алеон чувствовал, как уходит его Сила. Нефриловая нить тянула обоих в пропасть смерти. Стало трудно идти, тяжело нести.

Нет. Они дойдут. Найдут помощь. Сильвия справится. И дети выживут. Они будут жить! Он заберет их всех в Аэр'Дун! И все наладиться!

Если на всех сил не хватит…, он через тонкую нить, сплетенную случайно, по наитию, отдаст всего себя ей. Она будет жить! А если будет жить она, то и дети выживут!

Алеон не сомневался, Владыка ни за что теперь не убьёт последнего дракона, не бросит детей. И когда Алеон умрет, Владыка уведет их в Поднебесье. Надо только продержаться, дать время, не позволить Сильвии соскользнуть в пропасть смерти. Только бы не упустить тонкой нефриловой нити!

Но отчего же уже сейчас так невыносимо тяжело? Уже сейчас трудно делать шаг? Он же эльдар, пусть и на половину! Он же Нефриловый Лорд! И… полукровка… Одна беда — источник, питающий нефрил, слишком неглубок! Отчего у него нет Силы Владыки?

Сон начал морить Алеона. Тяжелый и глухой. Элладиэль странно посмотрел на спутника. Алеон с удивлением прочёл тревогу на лице Владыки, тревогу пополам со страхом…

Нет, ему почудилось. Элладиэль его ненавидит. За дело ненавидит. Только теперь это неважно. Важно, чтобы нить не оборвалась!

— Алеон! — Элладиэль властно, по-владычьи окликнул засыпающего полукровку, но голос вдруг смягчился. — Пошли… Надо идти.

— Элладиэль, — Алеон через силу встал, не отпуская с рук горевшую огнем Сильвию. — Надо назвать детей. У них должны быть имена.

— Нет.

— Почему?!

— Мы их назовем… И Всевышний заберет.

— Ты хочешь укрыть детей от Ока Всевышнего? — Алеон изумился. — Кто, как не Он, видит нас сейчас!

— Мальчик почти не шевелиться, — отозвался Владыка глухо.

— Так назови его! — настаивал Алеон. — Не дай ему уйти без имени!

— Первой в этот мир пришла девочка, — выдохнул Владыка. — Ее имя должно быть первым… Как ты назовешь дочь? — спросил Элладиэль, уступая право первородства.

Кто из них отец детей по крови? Чье родовое имя они должны нести… хотя бы до Всевышнего? Раз нет рода, то пусть будет Воля.

Алеон посмотрел на небо. Луна… ее свет, холодный, и такой ему близкий. Вот бы нефрил был не зеленым пламенем, а светом луны! Неожиданное, почти стертое воспоминание озарило память. Они с Сильвией, счастливые и влюбленные, лежали на земле и смотрели на звезды.

"Алеон, смотри какая Луна! Как же она прекрасна!", — Алеону до луны дела не было. Ему хотелось, чтобы ночь не кончалась, чтобы Сильвия так и осталась рядом обнаженной, и не пришлось бы прятаться от Гаспаро.

Сильвия отвлеклась мыслями от их свидания, она увлеченно начала рассказ: «ты знаешь легенду о Селене, богине Луны?». Алеон помотал головой, притягивая Сильвию обратно, но девушка упрямо продолжала: «у нее было много возлюбленных, но больше всех она любила земного Эндимиона. Она приходила к спящему каждую ночь, любуясь и стремясь разбудить. Они так любили друг друга…», — убеждала собеседника девушка. Алеону было смешно от глупой легенды: «Он же спал!». Сильвия вспыхнула: «Какой же ты злой! Она родила ему 50 дочерей! А ты говоришь, спал!». Алеон тогда расхохотался в голос, а Сильвия обиженно фыркнула, он не стал дразнить сильнее. «Селена — красивое имя! Как думаешь?». Он не помнил, что ответил тогда…

— Владыка, нашу дочь зовут Селена. — тихо произнес Алеон.

— Селена? — Элладиэль улыбнулся старой легенде людей. — Луна, что встречает Солнце рассвета… И может видеть возлюбленного лишь в предрассветный час… Красиво.

Владыка помолчал, потом продолжил:

— Близнецы всегда очень близки друг с другом. Кажется, что они — часть одного целого. Иметь себе близнеца, — Владыка странно улыбнулся, горько и тепло одновременно, — все равно что иметь возлюбленную от рождения. Особый дар Творца…

Он помолчал еще несколько мгновений:

— Юношу-солнце, возлюбленного богини Луны, звали Эндимионом. На нашу речь Эндемион, — он взглянул на едва дышавшего малыша. — Выходит, ты у нас Эндемион?

— Теперь у вас есть имена, чтобы предстать перед Всевышним, — он хотел коснуться губами лба мальчика, и резко остановился в дюйме от лица малыша — что, если это убьет ребенка сразу?!

Он не успел заметить, как одна из прядей растрепанной ветром косы легонько коснулась лица девочки, Селены. Владыка окаменел от ужаса. Сердце пропустило несколько ударов. Это конец!

Неожиданно девочка оживилась, потянулась к пряди, как прежде тянулась к груди матери. А за ней потянулся и Эндемион.

— Алеон, расплети косу! — в голосе Владыки скользил прямой приказ.

— Владыка, ты ополоумел? Это убьет ее!

— Распусти! — Элладиэль вздохнул и осторожно сделал шаг в строну Алеона, чуть приоткрывая лица младенцев. Увидев перемену, Алеон изумленно выдохнул. Эндемион заплакал, голодно и обиженно. Он проснулся.

Оба эльдара робко улыбнулись.

Надежда? Это надежда?