Чтение онлайн

– Удачного брака? – всплеснула она руками и принялась вытирать слёзы.

– Вот только не надо изображать удивление, будто и сама давно не догадалась, что у него любовница. Это не новость. Но я должна тебя расстроить их целых три. Его просто не хватает на тебя, возраст не тот.

– То есть он просто не…

– Да. Потому что удовлетворять трёх похотливых женщин не так просто в его годы. Плюс то количество алкоголя, которое этот мужчина потребляет. Ты бы записала его к врачу. Хотя, учитывая ваши отношения, тебе наверняка будет только на руку его образ жизни. Ведь если ничего не изменить, он умрёт года через три, лет пять максимум.

– Вот же ублюдок, – выдохнула возмущённая женщина, забыв про весь свой скепсис.

Тяжёлый запах боли и разочарования доносился как сквозь вату. Кристина откинулась на спинку кресла и тихо фыркнула, вызвав неодобрительную мину собеседницы.

– Зачем так распаляться?

– А это что должно значить? – скорчила она гримасу оскорблённой особы.

– То же отношение, те же измены, – сказала Кристина, грея руки об остывающий стакан.

Она узнала всё, что ей было нужно и вынырнула с Изнанки, привычно окунаясь в сырую промозглость реальности. Озноб прокатился по телу ледяной волной. Честер то опасливо косился на дамочку в кресле, то начинал деловито покусывать лапу.

– А вот этого я Марине не говорила, – процедила гостья напрягшись. – Откуда? Следили за мной?

Крис закатила глаза, поражаясь непробиваемости куриных мозгов. Ведь эта женщина целенаправленно шла за «магической» помощью, но упорно отказывалась верить в неё.

– Это прекрасно понятно, ты привыкла иметь дело с шарлатанами и жуликами. Не хотелось бы тратить впустую своё время и силы. Копаться в грязном белье занятие не из приятных, знаешь ли, удовольствия мне не доставляет.

– Но как ты это делаешь?

– А как ты дышишь? Я не собираюсь свою квартиру завешивать травами, амулетами и чучелами животных, чтобы быть достаточно убедительной. Хорошо зная Марину, должна понимать, что такая не станет портить свою репутацию плохими рекомендациями.

Какое-то время собеседница молчала, всматриваясь в девушку пристальным взглядом.

– Думаю, мне лучше уйти, – женщина вскочила со своего места, она достала из сумочки конверт и аккуратно положила на стол. – Думаю, этого должно хватить.

– Более чем, – отозвалась Кристина, даже не взглянув на конверт.

Девушка встала, провожая гостью в коридор.

– Я поняла, что ты мне не поверила, но прими совет, – сказала Крис, когда та уже обулась. – Плюнь на мужа, пусть будет как будет. Подумай о сыне и моих словах, не отбрасывай единственный способ вытащить мальчишку из этой ямы и не начинай бизнес с так называемой подругой, которая слишком сильно любит перемывать всем подряд кости. Ничего хорошего из этого не выйдет. Тебя кинут, не сомневайся. Парень, с которым она тебя познакомила её любовник. Тот ещё тип. Можешь его пробить, он сидел дважды. Грязи на нём столько, что лопатой не разгребёшь.

– Проверю, – сказала женщина, поджав губы. – Приятно было познакомиться.

Кристина пожала протянутую руку.

– Не ври, – усмехнулась девушка, глядя на уходящую фигуру. Дверь закрылась. – Ну вот, теперь квартиру проветривать…

С этими словами Кристина сорвала со стены звонок, в надежде, что больше он её не разбудит и пошла допивать чай, нужно было срочно что-нибудь съесть.

Егор стоял возле зеркала с зияющими под глазами тёмными провалами. Вокруг плавала мутная серая пелена. Он всматривался в зеркальную поверхность, с которой неделю назад яростно стирал губную помаду. Филатов ненавидел теперь это зеркало.

Сколько раз за прошедшую неделю парень порывался разбить его вдребезги. Но теперь гладкая поверхность служила напоминанием того, что девушка была на самом деле, что Егор сошёл с ума не сам по себе.

Вены ломило от уколов далеко не ловкой медсестры. Он сдал все возможные анализы, литры мочи, но наркотик, которым его опоили, так и не был определён. Да и какое вещество может действовать целую неделю? Всё это уже начинало походить на сплошной отвратительный сон, кошмар от которого он никак не мог проснуться с тех самых пор, как заснул с ней в одной постели. Мутные силуэты продолжали медленно перемещаться за его спиной, бесцельно бродя по комнате. К этим троим он уже привык, практически научился не обращать на них внимания, иначе они налипали на него плотным коконом и дышать становилось труднее.

А вот с тем чтобы выходить из квартиры в реальный мир, теперь вставала серьёзная проблема. Учитывая, что сегодня заканчивался его двухнедельный отпуск и работу завтра утром никто не отменял. Егор только пару дней назад научился засыпать под этот странный скрежет в его голове, который издавали серые сгустки. И то лишь потому, что он начал становиться всё тише с каждым днём. Это давало надежду, что когда-нибудь всё прекратится. Но «когда-нибудь» было слишком абстрактным понятием. К утру ему нужно было быть в форме, а никакой формой здесь и не пахло. Разве что той, которая висела в шкафу на вешалке выстиранная и выглаженная.

Сослуживцы не должны понять, что с ним что-то не так. Этим придуркам и повода-то особого не нужно было для придирок, а сейчас, когда выглядел он, как ходячий труп это привлечёт к нему ещё больше нежелательного внимания с их стороны. Начальство и так его не жаловало. В органах красивых молодых мужиков не любили. В его подразделении, если ты не был чуть симпатичнее обезьяны, то тебя записывали либо в «педики», либо в «красавчики». Причём непонятно, что из этого было хуже. Ни того ни другого хорошим работником не считали. Егор сразу записали в «педики», исправлять ситуацию пришлось любовными похождениями, но оказалось, что и статус «красавчика» немногим лучше.

Сам Филатов собственную внешность особо выдающейся никогда не считал, в особенности сейчас. Вот только окружающие с ним не соглашались и твердили ему об этом при любой удобной возможности. Даже когда год назад на первом задержании ему сломали нос и целую неделю его фиолетовая оплывшая физиономия пугала прохожих, Егора не переставали так называть. Каждый считал своим долгом побеспокоиться, не испортит ли кривой нос его нежную мордашку. Ни щетина, ни шрам под правым глазом не помогли ему сбросить это прозвище, так что он старательно его игнорировал.

Были в такой внешности, конечно, и свои плюсы: особы женского пола охотно делились с ним любой информацией, в надежде на непременную благодарность. Вот этот аспект своей жизни он давно научился игнорировать и ничего, кроме глухого раздражения, не испытывал. Многие говорили ему, что он самодовольный выскочка и надменный нарцисс, но и это было далеко не так. Просто женщины не знали меры в заигрываниях, и стоило ему быть с ними хотя бы элементарно вежливым, они считали, что им дали зелёный свет залезть к нему в штаны. Мужики, в свою очередь, завидовали, а это никогда до добра не доводило.