Чтение онлайн

Трёхглавый змей замолкает.

Бэнди, как обычно не может долго сосредотачиваться на чем-то и начинает баловаться с подошедшей к его ногам кошкой. Отвешиваю ему лёгкую затрещину, чтобы вёл себя как положено детям трёхглавого змея.

— Я могу спрашивать?

— Спрашивай, Крайт.

— Котиара и Гая. Как я верну сестёр?

— Не думай об этом! — взмахивает рукой Мамба. — Об этом позаботится Эфа. Она будет сопровождать вас. Наши дочери могут уйти. Им больше не надо ничего знать, кроме того, что они вернутся в локу. И увезти с собой Бэнди, — гневно прищуривается Мамба, — который ведет себя не как полагается змею, а как мелкая ящерица.

Это так. Бэнди неуправляем. Но и я когда-то был таким. Да и сейчас, временами, мне практически невозможно удержать свой взрывной характер. Жрецы Мер-Гура неоднократно оправдывали меня после вспышек гнева, что правитель должен иметь внутреннюю уверенность в том, что имеет право на свои порывы. Иначе ему никогда не стать настоящим правителем. Он всегда будет оглядываться, принимая каждое решение. А это значит, что решения будут приняты не им, а теми, кто имеет на него влияние. Таких правителей не поддерживает Мер-Гур. Может быть. Но в гневе я могу сделать такое, о чем потом сожалею. Как быть с этим? И рассуждения жрецов о том, что Мер-Гур дает правителю столько жестокости, сколько заслужил его народ, всё равно не позволяют мне принять последствия прорыва моей животной сути.

Гая и Котиара, подталкивая Бэнди в спину ведут на выход из тронного зала.

— Любимый наш сын, присядь к нам.

Присаживаюсь на нижнюю ступень трона в ноги родителям.

— Мы вели очень долгие и сложные переговоры с Капитулом. У него не было выбора и он пошёл нам на уступки.

Наша лока очень сложная территория для ведения наступательной войны, а трехглавый змей горд и несговорчив. Наши воины смерти не боятся. После неё их ждут призрачные оазисы Мер-Гура. Врата нашей локи — остров скелетов — прибежище самых ядовитых гадов: скорпионов, змей, пауков. В прибрежных водах кишит хищными рыбами и медузами, что своим ядом забирают дыхание. Даже его оазисы опасны — в сырости без счета плодятся огненные сколопендры, что каждым своим касанием оставляют незаживающие месяцами мучительные ожоги. Преодолеть его — уже испытание. Редкие воины севера могут приспособиться к нашим песчаным бурям, палящему солнцу, вязкому песку, мешающему движениям и редким оазисам. Бронированным воинам Лакаста здесь не пройти, они завязнут. Слонам Гаяны не переправиться сюда и не прокормиться здесь. Быть может только воины Ким-Цы, с покрытыми лицами могут воевать на наших землях. Но они не устойчивы к ядам. А у нас ядовито здесь абсолютно все. И чтобы этот яд не убил нас, мы с младенчества принимаем разные его виды маленькими дозами и теряем чувствительность к нему. Мы тоже ядовиты все насквозь! Собаки Мер-Гура не нападают на взрослых, только на детей. Их тела еще не настолько ядовиты, чтобы убить собаку.

— Ты, как положено трехглавому змею сможешь взять две жены, — продолжает отец. — И как правитель и твои родители, мы советуем тебе брать молодых, чтобы приучить их к ядам Ракатанги и нашим обычаям. Не допустить, чтобы к нам залетела бабочка Халиши и отравила тебя тем, к чему не имеет устойчивости ни один из мужчин, и поработила так нашу локу. Не брать жены из слабых лок, таких как Эл и Наввара. Эти заложники нам не нужны. Их воины нам не опасны. Не брать волхвичек из Ора, ибо мы не знаем какую силу они могут принести и не станет ли она разрушительной для царства трёхглавого змея. Не брать дочь ночи, иначе заложниками станем мы сами. Выбрать капитул даст тебе только одну жену, вторую тебе навяжут.

— Кого же тогда выбирать?

— Пусть Мер-Гур даст тебе знак.

Сёстры готовят подарки для наследниц северной земли. Мумиё и рабанга.

В мире две самые дорогие специи — стручки рабанга и рыльца шафрана. Шафран принадлежит Гаяне. Рабанга растет только в кактусных садах Мер-Гура.

— Зачем это? — хватает пальцами алый стручок Бэнди.

С размаху бью его по кисти, стручок падает оратно.

— За что?!?

— Сколько раз тебе говорили не прикасаться к незнакомым предметам?

— Ядовитая? — сопит обижено, потирая руку.

— Нет. Но очень острая. Очень. Иди вымой пальцы с верблюжьим молоком. Потрешь ими глаза, будешь вопить до рссвета.

Убегает к прислуге.

— Зачем ты его щадишь? — смотрит на меня с осуждением Котиара. — Он уже взрослый. И должен отвечать за то, что делает. Пусть бы обжог глаза, язык или свой член, когда пошел бы помочиться. Пока ты будешь нянчиться с ним, он не станет осторожным. И, значит, не выживет. Разве тебе его не жалко?

Мне не хочется отвечать. Котиара всё говорит правильно. Но рабанга — это слишком еще для Бэнди. Он неженка. Через четыре года он должен будет пройти посвящение болью, чтобы стать мужчиной. И я очень надеюсь, что он будет готов к тому времени.

Вспоминая это событие в своей жизни, которое длилось несколько суток, я веду пальцем по шрамам на предплечьях. Там выжженные следы лап сколопендры и три вживленных в тело золотых кольца. И рабангу я тоже помню…

Бэнди возвращается обратно. Руки смазаны жирными сливками. Жирное молоко нейтрализует сок рабанги.

— Зачем дарить его северу? Чтобы они обожглись?

— Нет. Мы не желаем им зла до тех пор, пока они не заходят на наши земли, — отвечает ему Гая. — Рабанга — лекарство. Она усмиряет любое заражение и даже иногда спасает от гниения раненых конечностей. Это, конечно, мучительно, но очень действенно. И мы принёсем им дары Мер-гура. Мумие, которое восстанавливает кости и рабангу. Совсем немного, чтобы они могли оценить их и захотеть еще. И тогда мы возьмём с их земель всё, что нам захочется в обмен на эти щедрые дары.

— А зоом? Зоом — тоже дар Мер-Гура.

— Зоом не должен покидать острова снов. Это завет Мер-Гура. Хотят вкусить зоом — пусть просят позволения увидеть на острове сны у трехглавого змея.

— А зачем вкушают зоом?

— Он провожает в призрачные локи. Дает заглянуть в них.

— Зачем?

— Мертвые уносят с собой то, что ценно для живых.

— Разве мертвый может что-то унести с собой. Тело его сжигают.

— Он может унести это в своём уме. Знания, ответы…

— А почему нельзя вывозить с острова и смотреть сны где хочется?

— Потому что те, кто часто сновидят от зоома становятся ни живыми, ни мертвыми. Они дышат, но смотрят на мир сквозь призрачные локи. Не понимают что делают и зачем. Этих спящих называют зоом-бэр.

— Они опасные?

— Зависит от того, какими они были до зоома. Некоторые — опасные. Мер-гур запретил таким покидать остров. В период гневного солнца пролив между Ракатангой и Островом Снов мелеет, псы Мер-Гура качуют туда и подчищают всех зоом-бэр, умертвляя их тела.

— А почему мы не дарим им кошек? Разве кошки не дар Мер-гура?

— Кошки даны нам, чтобы защищать жилища от змей и ядовитых насекомых. Там, на северной земле, таких опасностей нет.

Его руки опять тянутся к столу, к резным бутылькам с экстрактом красного кактуса.

Медленно и выразительно выкручиваю его ухо.

— Ай… ай… ай!! — лупит в ответ мне по руке, пытаясь вырваться.

— Не кричать! Не вырываться!! — даю ему пару чувствительных затрещин. — Принимать боль.

Уныло уходит к окну.

— Я забыл…

Если он будет кричать и вырываться на своём посвящении, то жрецы напоят его этим экстрактом, и он станет просто вакхой. Его член никогда не встанет, и он не возьмет себе жён. Будет лишь слугой. Только настоящие мужчины могут брать себе жён. Вакхи — нет. Мер-Гур запрещает продолжать род слабым.