Чтение онлайн

Наша каюта на правом борту, и после обеда солнце накаляет его и вливает зной прямо в иллюминатор. Спасаюсь на палубе, где долго брожу, выискивая тень и ветерок от движения…

Наконец безветренный, знойный день заканчивается. Но поверхность синего океана лишена покоя. Откуда-то издалека приходят волны. Они идут чуть наискосок к курсу корабля. Верхушки валов курчавятся пеной. Закатное солнце, пронизывая их своим лучом, делает волны зелеными и прозрачными. Одни — достигают корабля, бьют в белый борт и кипящей струей убегают за корму. А другие — загнувшись гребнем — вдруг покроются пестрым пенным узором, потеряют зеленую прозрачность и исчезают в океанской синеве.

Под вечер прошли мимо островов Фернандо-де-Норонья. В противоположность островам Зеленого Мыса, они сплошь покрыты сочной зеленью: вероятно, это густые заросли травы и кустарников. Местами видны рощи. В средней части большого острова видно селенье, в нем — пальмы и другие деревья, сады. В стороне — плантации аккуратно высаженных кустов, должно быть, кофе. В одном месте желтеет сжатое поле. В средней части одного острова торчит высокий голый скалистый пик.

Уже близко материк Южной Америки. Острова принадлежат Бразилии. Сюда ссылают коммунистов и других борцов за свободу. Это бразильская каторга. Недурная «вывеска» в океане, оповещающая о приближении к Новому свету.

В 1500 году, спустя восемь лет после того, как Колумб открыл близ Американского материка острова, названные Вест-Индскими, португалец Кобрал достиг берегов нынешней Бразилии. В те же годы итальянский мореплаватель и географ Америго Веспуччи, имя которого присвоили вновь открытому материку, совершил четыре путешествия в Новый свет. Он дал описание и составил карту нынешней Бразилии. Но Америго Веспуччи, так же, как и Колумб, считал, что вновь открытые земли являются частью Азии.

Прежде чем мы увидели берега Южной Америки, океан изрядно «качнул» нас.

Пока мы шли в «ветровой тени» от островов Фернандо-де-Норонья, волны были почти незаметны. Но как только мы вышли из этой полосы, ветер начал крепчать.

К ночи он стал шквалистым, в кают-компании попадали на пол цветочные горшки с растениями, а в каютах снова задвигались чемоданы. Качка была килевая, нос корабля высоко вздымался над волнами, на секунду, казалось, замирал над пучиной и падал вниз. В этот момент винт выступал над водой и вхолостую вращался в воздухе. Особый, какой-то «жалостный» звук и необычное дрожание корпуса судна давали знать об этом. Иногда встречная волна при подъеме корабля так сильно стукала о днище, как при ударе об огромную льдину. «Грибоедов» скрипел, взбирался на гребень волны, снова падал вниз. Брызги от удара волн долетали до мостика и потоками дождя врывались в иллюминаторы кают-компании.

Так прошли почти сутки. Во время ужина за столом — опять незанятые места. Мы уже две недели в море, а «привычка» к морской болезни, у тех кто ей подвержен, так и не выработалась.

На другой день шторм стих. В полдень мы впервые увидели акулу. Акула считается одним из лучших «пловцов» среди обитателей моря.

Мы в этом убедились, — громадный хищник довольно долго шел за теплоходом, не отставая. В тропических водах есть акулы-людоеды, нападающие иногда на людей. К акулам принадлежит и еще один очень опасный хищник — молот-рыба, названный так за причудливую форму головы. По обе стороны огромной пасти, на концах «молота», расположены глаза.

Но молот-рыба нам не попадалась.

Спустя день «Грибоедов» вышел на «торную» океанскую дорогу. Стали часто встречаться корабли разных стран. Крупнейшие порты Южной Америки связаны постоянными пароходными линиями с Европой, Северной Америкой, Африкой, Азией.

Прошли полосу абсолютного штиля: ни ветерка, ни мельчайшей зыби. Океан неподвижен как никогда за весь путь.

8 мая, вскоре после заката, наблюдали редкое по яркости свечение моря. Светилась вся поверхность океана. Пена у носа, вдоль бортов и за кормой ярко фосфоресцировала бледно-зеленоватым светом. И в этой светящейся пене часто попадались еще ярче вспыхивавшие крупные огоньки.

Сила света от фосфоресцирующей пены была такая, что легко можно было рассмотреть стрелки часов (учтите, что это в темноте тропической ночи!).

Долго стоял я на носу теплохода, любуясь игрой света в бурлящей внизу пене.

Вдруг к кораблю со стороны быстро метнулось несколько торпедообразных тел. Это были дельфины. Казалось, что они сами светятся. Дельфины подплыли к самому носу и пошли с такой же скоростью, как и мы. К ним присоединилось еще несколько и еще.

Их скопилось у носа до полутора десятка. Им было тесно, временами они высовывали морды на поверхность, сопели и шумно вбирали воздух. Несколько минут продолжалось это состязание в скорости с кораблем. Потом дельфины поодиночке стали «сходить с ринга», — делали бросок в сторону и, описав светящуюся дугу, исчезали из поля зрения.

Это было такое необыкновенное зрелище, что мы созвали на нос почти всех пассажиров и моряков. После того как дельфины исчезли и долго не появлялись новые, мы стали бросать за борт бутылки: они давали в темноте яркую вспышку при падении в воду.

Любуемся звездами южного неба. На боку лежит созвездие Ориона. Полярная звезда и Малая Медведица теперь не видны совсем. Мы уже прошли 18-й градус южной широты.

9 мая уже с самого утра открылись берега Бразилии. Небо ясное. Небольшая волна в три-четыре балла при попутном ветре силою в пять-шесть баллов. Идем хорошо.

Перед обедом слушали вечерний выпуск последних известий из Москвы. В нашей столице уже вечер. Разница во времени — 7 часов.

Вода в океане сегодня зеленая (до сих пор была синяя); вероятно, оттого, что близко материк.

Здесь уже «мелко»: всего каких-нибудь 600–800 метров, вместо недавних нескольких километров глубины.

«Грибоедов» подошел к бразильским берегам во тьме тропической ночи. Еще издалека мы увидели яркие огни Рио-де-Жанейро, сиявшие на горизонте.

Бразильские власти встретили нас не очень гостеприимно. Чиновник, прибывший к нам на катере, после того, как с теплохода дали сигнальную ракету, заявил, что мы должны идти в Ангра-дос-Рейс, так как в столичном порту будто бы нет удобного места для выгрузки.

Не только искушенным морякам, но и каждому из нас было ясно, что это лишь вежливый предлог для того, чтобы не пустить советское судно в столицу. В огромном океанском порту Рио-де-Жанейро, конечно, нашлось бы удобное место для «Грибоедова». Бразильские власти просто боялись, что приход советского корабля может вызвать демонстрацию дружбы к Советскому Союзу.

Но спорить не будешь… Остаток ночи «Грибоедов» шел на юг к указанному нам порту Ангра-дос-Рейс. У входа в бухту Ангра-дос-Рейса нас должен был встретить лоцман.

В обусловленном месте «Грибоедов» застопорил машины. Лоцман не появлялся. Отдали якорь.

Я проснулся еще до восхода, выглянул в иллюминатор; в предрассветном сумраке над легкой зыбью стлался туман. Вышел на палубу, прошел на нос. Справа и слева над пеленой тумана вырисовывались фиолетовые гребни гор. Стояла тишина. Издали доносился журчащий шум прибоя.